Криминалистическая психолингвистика и методы анализа утверждений - Психология, виктимология, социология - Криминальное чтиво
Поодержка проэкта
ФОРУМ НЕЗАВИСИМЫХ РАССЛЕДОВАНИЙ

Автор Тема: Криминалистическая психолингвистика и методы анализа утверждений  (Прочитано 7233 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Ракитин. Просто Ракитин.

  • Опытный
  • **
  • Сообщений: 73
  • Меценат
Приведённый ниже текст является фрагментом учебника "Криминальная психология", написанного Образцовым В.А. и Богомоловой С.Н.

Криминалистическая психолингвистика
5.1. Речевая информация как объект криминалистики, психологии, лингвистики, оперативно-розыскной и следственной практики
Письменная и устная речь человека представляет собой богатейший источник информации о самых разнообразных признаках, характеристиках предмета описания (другого человека, факта, процесса и т.д.), самого пишущего или говорящего и других
обстоятельств. Не случайно, как и ученые-криминалисты, психологи, лингвисты, так и оперативные работники органов дознания, дознаватели, следователи традиционно уделяют большое внимание указанному объекту и использованию речевой информации, полученной от ее носителей, для выявления и изобличения преступников, пресечения, предотвращения и раскрытия преступлений. Исследования письменной и устной речи в России, как теперь, так и во времена СССР, ведутся в рамках
относительно самостоятельных областей криминалистики — автороведения и фонологии (фоноскопии). Основной объект психологических автороведческих исследований — рукописные, машинописные и иным способом исполненные тексты, а точнее, — смысловое, понятийное, содержательное наполнение текста. Они осуществляются для идентификации авторов текста (при
наличии проверяемого лица и образцов его письменной продукции), а также для решения комплекса диагностических и других
распознавательных задач, связанных с определением признаков
неизвестного автора, решением вопросов относительно общно-
сти источника происхождения нескольких текстов, условий их
исполнения. Наращивание теоретического потенциала, развитие
базы методической оснащенности увеличивают возможности и
повышают качественный уровень автороведческих экспертиз.
По мере того как судебно-автороведческая экспертиза формиро-
валась в специфический вид судебной экспертизы, имеющей
собственный предмет, объект, задачи и средства исследования,
все явственней ощущалась необходимость создания автоматизи-
рованного рабочего места (АРМ) эксперта-автороведа, предна-
значенного для обеспечения автоматизации процесса решения
идентификационных и неидентификационных задач (определе-
ния уровня образованности, интеллектуальных возможностей,
половой и возрастной принадлежности, родного языка, профес-
сиональной принадлежности и некоторых других признаков ус-
танавливаемого лица как автора исследуемого текста). По сооб-
щению А.Ю. Комиссарова, решение этих задач предполагает на-
личие в АРМе эксперта-автороведа блока индексации лексиче-
ских единиц встроенного словаря по следующим параметрам:
1) часть речи, к которой относится слово;
2) преимущественная область профессионального использо-
вания (отнесение к области профессионализмов);
3) преимущественное использование возрастными группами;
4) преимущественное использование группами мужского или
женского пола;
5) преимущественное использование лицами, использующи-
ми русский язык как неродной или иностранный.
Созданные в ходе научных исследований методы индексации
позволяют существенно расширить круг решаемых экспертами-
автороведами криминалистических задач, а оперативным работ-
никам МВД и следователям — получать дополнительную ориен-
тирующую информацию при проведении оперативно-разыскных
мероприятий и следственных действий. Важны они и для упоря-
дочивания словарных массивов по классификационным катего-
риям, существенным для дальнейших автороведческих исследо-
ваний с использованием АРМа «Лексика».
Основной целью, которая ставилась исследователями, явля-
ется разработка блока индексации лексических единиц встроен-
ного словаря АРМа эксперта-автороведа «Лексика» на базе раз-
личных фундаментальных естественных словарей, а также науч-
ного материала, имеющегося в современной лексикологии, и
обобщения многолетнего экспертного опыта.
При этом были решены задачи по следующим направлениям:
1) часть речи лексической единицы;
2) профессионализм!»!;                                    •
3) возраст автора;                                            !
4) пол автора;
5) образование автора;
6) русский язык как неродной или иностранный.
Решение поставленных задач потребовало проведения и ис-
пользования результатов ряда экспериментальных и теоретиче-
ских исследований. Объектами исследований являлись:
а) материалы лексико-синтаксических словарей, справочни-
ков, научных публикаций по классификации русской лексики;
б) общие и частные признаки (количественные и качествен-
ные) письменной речи, характеризующие интеллектуальный и
функционально-динамический стереотип автора текста.
В ходе работ были выявлены лексические единицы речи, от-
ражающие письменно-речевые навыки автора текста, свидетель-
ствующие о принадлежности его к одной из следующих групп-
носителей русского языка:
1) по преимущественной области профессионального или со-
циологического использования слов: военный, врач, инже-
нер, педагог, преступник, священник, работник сельского
хозяйства, экономист, юрист;
2) по преимущественному использованию русской лексики
лицами определенной возрастной группы (до 14 лет, 14—
20 лет, 21—45 лет, 46—60 лет, старше 60 лет);
3) по преимущественному использованию русской лексики
группами мужского и женского пола;
4) по преимущественному использованию русской лексики
лицами, использующими русский язык как родной или
неродной (в том числе иностранный);
5) по преимущественному использованию русской лексики
лицами со средним или высшим образованием.
Кроме того, в АРМе эксперта-автороведа «Лексика» были
заполнены оставшиеся свободные поля, указывающие на отне-
сение слова к определенной части речи: существительное, гла-
гол, прилагательное, наречие, числительное, местоимение, союз,
предлог, частица, причастие, деепричастие, вводное слово.
Выявленные в ходе работы списки слов были внесены в ос-
новной блок индексации лексических единиц словаря, являю-
щийся базой данных массива лексики русского языка с указани-
ем таких их основных характеристик как:
а) общая частота встречаемости слова;
6) частота встречаемости в сфере художественной прозы;
в) частота встречаемости в сфере драматургии;
г) частота встречаемости в сфере научно-публицистической
литературы;
д) частота встречаемости в газетно-журнальной сфере.
Перечисленные списки слов наряду с их частными характе-
ристиками составили достаточно репрезентативный объем рус-
ского словаря, позволяющий эксперту-автороведу использовать
разработанные ранее методы и приемы во всей полноте их воз-
можностей.
Результаты выполненной работы не имеют аналогов в отече-
ственной и зарубежной практике. Среди существующих про-
граммных продуктов лингвистического или криминалистического
направлений не существует списков лексем, представленных в
виде блоков индексированных лексических единиц встроенного
словаря, содержащих данные о частотах встречаемости слов или
их принадлежности к какой-либо социально ориентированной
группе носителей русского языка.
По причине постоянного изменения русского словаря разра-
ботчиками рекомендуется проведение дополнительных исследо-
ваний, которые должны носить систематический характер с ре-
гулярным периодическим обобщением дополнений, внесенных
в словарь АРМа «Лексика» различными пользователями. Такой
подход позволит получать максимально эффективный инстру-
ментарий, пригодный для проведения автороведческих экспер-
тиз, соответствующий запросам экспертной практики, современ-
ному уровню науки и техники.
Кроме того, блок индексации позволяет упорядочить словар-
ные массивы по классификационным категориям, существенным
для дальнейших автороведческих исследований с использованием
АРМа «Лексика», а также для обучения сотрудников экспертно-
криминалистических подразделений МВД России, экспертов-ав-
тороведов других ведомств и организаций, слушателей и курсантов
высших и средних учебных заведений, специализирующихся на
экспертном исследовании письменной речи.1
Второй план исследования речевой активности касается уст-
ной речи, зафиксированной на фонограмме и соответствующем
материале видеозаписи. Эти исследования образуют одно из на-
правлений судебно-фонологической экспертизы, бурно разви-
вающейся в последние годы. Во многом прогресс на этом пути достигнут благодаря применению психолингвистических мето-
дов исследования голосовой информации. Объекты данных ис-
следований можно разделить на четыре группы.
1. Фоно- и видеоматериалы, содержащие речевую информа-
цию, имеющую отношение к устанавливаемым по делу ли-
цам и событиям, которая до или после возбуждения уго-
ловного дела была зафиксирована преступниками, потер-
певшими, свидетелями с помощью средств звуко- и видео-
техники. Содержащаяся в данных объектах информация
может относиться к пред криминальным, криминальным и
посткриминальным событиям и фиксироваться инициато-
рами по различным соображениям (например, в целях ока-
зания помощи правоохранительным органам в раскрытии
преступлений и изобличении виновных или для ее тира-
жирования в коммерческих целях, для шантажа и запуги-"
вания, для личного использования). К ним, в частности,
относятся видеозаписи сцен мужеложства, убийства и рас-
членения трупов потерпевших, сделанные самими участ-
никами таких актов или их соучастниками.
Подобные носители звуковой и визуальной информации мо-
гут быть представлены в правоохранительные органы их владель-
цами и иными лицами в официальном порядке или конфиденци-
ально либо изъяты при производстве обыска, осмотра места про-
исшествия, выемки.
2. Фонограммы и видеодокументы, изготавливаемые в ходе
оперативно-разыскных мероприятий их участниками в про-
цессе наблюдения за разрабатываемыми лицами, их пре-
следования и задержания.
3. Фонограммы, содержащие запись сообщений по телефону
о готовящемся, совершенном или совершаемом преступле-
нии, поступающие от известных или анонимных источни-
ков речевой информации.
В рамках автороведческих исследований объекты этих групп
могут изучаться для идентификации лиц — источников голосо-
вой информации, дифференциации фрагментов речи и опреде-
ления, кому она принадлежит в случае записи разговора не-
скольких собеседников, распознавания признаков неизвестных
источников речевой информации, определения их состояния и
условий, при которых продуциировалась речь.
4. Фоно- и видеодокументы, отражающие характер производи-
мых процессуальных действий, их участников, порядок, ус-

ловия производства и полученные результаты. (Например,
допрос кого-либо, производство обыска в помещении.) Ис-
следования этих объектов могут производиться в целях про-
верки версий о неправомерном психическом воздействии со
стороны следователя или других лиц в отношении допро-
шенных, иных участников следственных действий. Упомя-
нутые объекты могут исследоваться и в рамках технико-
криминалистических экспертиз, в частности, для выяснения
возможности фабрикации видео- и аудиодокументов. (Эти
вопросы не входят в предмет нашего исследования.)
Накопленные в рассматриваемых областях научной и прак-
тической деятельности знания, потребности следственной и опе-
ративно-розыскной практики создали объективные предпосыл-
ки для оптимизации соответствующих исследований и расшире-
ния их возможностей с позиции последних достижений научно-
технического прогресса во второй половине XX в. С этим, в ча-
стности, связана постановка в российской криминалистической
литературе вопроса о целесообразности построения новой об-
ласти криминалистического научного знания и соответствующе-
го ему нового вида судебной экспертизы, объединяющего иссле-
дования двух форм речи — устной и письменной.1
В качестве доводов в пользу данного проекта приводятся та-
кие аргументы: сходство идентификационных признаков устной
и письменной речи (Т. В. Аверьянова), «... общность признаков,
выделяемых при исследовании устной и письменной речи, а
также сходство методов, применяемых для выявления признаков
и их оценки» (И. В. Заяц).
Указанное предложение заслуживает всяческой поддержки, тем
более что в данном случае мы еще раз сталкиваемся с ситуацией,
на которую в полной мере распространяется известное изречение
о том, что Запад нам поможет. Правильней, правда, сказать, что
помочь мы должны сами себе, но с учетом западного опыта. Дело
в том, что проблема, пребывающая у нас в статусе предмета дис-
куссий, за рубежом давно идет по пути ее успешного практического решения. Там, на стыке психологии, криминалистики и
лингвистики уже сформировалась новая интегративная область
научного знания, которую можно определить как криминалисти-
ческую психолингвистику. Ее возникновение во многом обуслов-
лено потребностями практики раскрытия преступлений, остро
нуждающейся в разработке речевых профилей (портретов) уста-
навливаемых преступников. Продуктивность исследований дан-
ного плана существенно возросла после создания метода психо-
лингвистического анализа речевой информации.

(см. продожение)


 
« Последнее редактирование: 26 Ноябрь 2013, 16:36:38 от yobabubba »


Оффлайн Ракитин. Просто Ракитин.

  • Опытный
  • **
  • Сообщений: 73
  • Меценат
(продолжение)

5.2. Психолингвистический анализ как метод распознавания и идентификации преступника.

Как мы сообщали ранее в своих публикациях, родина мето-
да психолингвистического анализа — США.
Первая публикация по этой теме появилась в Бюллетене
ФБР в сентябре 1979 г. Называется статья «Анализ угроз — пси-
холингвистический подход». Ее авторами являются сотрудник
ФБР Джон Дуглас и профессор Сиракузского университета
Мюррей С. Майрон — основоположник и энтузиаст этого мето-
да в криминалистике. Объектами данного анализа служат пись-
менные и устные сообщения. Они изучаются с помощью анали-
тических психолингвистических методов в целях установления
признаков, указывающих на происхождение, среду обитания,
психолингвистические и иные черты личности источников рече-
вой активности. Полученные результаты позволяют построить
поисковый психолингвистический портрет неизвестного автора
письменного текста или звуковой информации, который может
содержать данные о возрастной и половой принадлежности, об-
разовательном уровне, географической и этнической среде, роде
занятий устанавливаемого лица. Эти сведения устанавливаются
путем анализа словарного запаса, синтаксиса, акцента и многих
других особенностей устной и письменной речи. Наряду с этим
путем сравнения выявленных особенностей аналогичных объек-
тов устанавливается, принадлежит ли различная речевая про-
дукция одному или разным лицам. Эта же задача может быть решена и на базе сравнительного анализа носителей устной и
письменной речи. Важным направлением указанных исследова-
ний является идентификация источника речевой информации в
случае установления его личности и получения от него образцов
объектов, аналогичных тем, что направлены на исследование. При
этом положительный результат может быть достигнут не только
тогда, когда исследуются оригиналы, но и доброкачественные
копии изучаемых объектов.
Первоначальной целью программы, созданной профессором
Майроном, был анализ угроз в связи с деятельностью террори-
стов. Как выяснилось позже, психолингвистический анализ может
с успехом применяться при расследовании убийств, иных престу-
плений, если в распоряжении следствия имеются устные или
письменные сообщения подозреваемых и обвиняемых.
Анализируемый метод реализуется следующим образом.
Получив сообщение или иную коммуникацию, эксперт-
психолингвист вводит информацию в компьютер. Каждая фраза,
слово, слог, пауза, запятая автоматически сканируются компью-
тером и относятся к одной из множества категорий. Эти катего-
рии, установленные эмпирическим путем, имеют важное значе-
ние в характеристике угрозы. Кроме того, компьютер табулирует
«встречаемость» таких элементов как пунктуация, «запинки» в
речи, орфографические ошибки, структура предложения.
Осуществлявшийся на протяжении ряда лет компьютерный
анализ громадного количества угроз позволил составить так назы-
ваемый «словарь угроз». Объем и содержание словаря постоянно
пополняются. По состоянию на 1996 г. он содержал 350 категорий
репрезентирующих более 250 000 слов. Эти угрозы ранжируются от
записок (предсмертных) самоубийц до сообщений террористов и
включают как ложные угрозы, так и угрозы, воплощенные в
жизнь. Кроме того, в памяти компьютера хранится свыше 15 милл
слов, собранных путем анализа обычного английского разговорно-
го и письменного языка. Любое непривычное слово или необыч-
ное его употребление «улавливается» компьютером и подвергается
углубленному анализу, сопоставляя («взвешивая») словоупотребле-
ние автора письменного текста (говорящего) со словарем «сред-
него человека». Эксперт-психолингвист может выделить слова-
автографы» — своеобразные «опознавательные знаки» индиви-
да, прослеживающиеся в различных коммуникациях.
Что касается расследования убийств и других тяжких престу-
плений, то психолингвистические методы могут быть примене-
ны в случаях, когда преступник обращается к кому-либо (например, в прессу, полицию) с устными или письменными «по-
сланиями». В качестве примера можно назвать расследование по
делу серийного убийцы Давида Берковица, подписывавшего свои
послания в газеты «Сын Сэма».
Благодаря использованию психолингвистики в самом начале
расследования удалось составить профиль этого киллера, оказав-
шийся, как выяснилось впоследствии, очень точным. Нелишне
отметить, что по описанию свидетелей киллеру было где-то три-
дцать с небольшим (вводило в заблуждение то, что он был чуть
лысоват). Психолингвистический профиль, основанный на пись-
менных сообщениях, правильно определил возраст киллера: от 20
до 25 лет. Составленный доктором Майроном профиль Беркови-
ца оказался поразительно сходным с оригиналом в части, напри-
мер, роста и веса, а также того, что преступник не живет с мате-
рью (приемная мать умерла, когда Берковицу было 14 лет), что
киллер будет продолжать нападать на молодых привлекательных
женщин до тех пор, пока не попадется, а при задержании не
окажет сильного сопротивления (так и было).
Как полагает Майрон, типичный психолингвистический про-
филь (портрет) должен состоять из трех разделов. Первый, и са-
мый важный для расследования, это демографический профиль
автора сообщения (коммуникации). В нем фиксируются вероят-
ный возраст, пол, место рождения и ряд других признаков, ко-
торые могут быть выявлены при анализе коммуникаций. Во
втором разделе представлены такие особенности личности авто-
ра, как мотивация, характер, патология (если таковая имеется).
И, наконец, в третьем разделе оценивается детерминация и спо-
собность автора осуществить угрозы или совершить действия, о
которых он предупреждает.
Изложенное можно проиллюстрировать примером, приве-
денным в статье Д. Дугласа и М. Майрона «Анализ угроз — пси-
холингвистический подход».
От неизвестного поступило несколько сообщений о готовя-
щемся взрыве самолета, летевшего рейсом Нью-Йорк — Женева.
Доктор Майрон, проведя психолингвистический анализ сообще-
ний, пришел к выводу, что неизвестный — это мужчина в возрас-
те около 50 лет. Он уроженец Германии. Эмигрировал в США
будучи уже взрослым. Живет в США примерно 20 лет. По-ви-
димому, неизвестный и раньше посылал письма с угрозами офи-
циальным лицам в Германии и США. Возможно, самым ценным
в заключении Майрона было следующее: террорист в своем посла-
нии не удержался от искушения показать значимость своей персо-
ны и тем самым «дал на себя наводку». Послание заканчивалось
серией трехзначных цифр, в которых, по утверждению террориста,
было закодировано название возглавляемой им организации.
Казалось вначале, что каждая из десяти кодовых серий соот-
ветствует десяти словам названия организации. Ни одно из слов
не повторялось в названии организации или в трехзначных се-
риях кода.
Однако, если каждую из 9 трехзначных серий написать в ви-
де колонки цифр, то код будет выглядеть следующим образом:
6    2    9    3    7    4    9    8    9    
0    4    4    0    3    3    1    3    0    
4    7    5    5    4    0    5    7    7    
После такой перегруппировки оказалось, что первые три
цифры кода — 629 — соответствуют определенным буквам алфа-
вита. Используя стандартный прием кодирования — перемеще-
ние ключа для оставшегося текста, выяснили, что следующая ко-
довая серия переводится как «1М», за которыми следуют два по-
вторяющихся дважды инициала. При проверке имен пассажиров
рейса оказалось, что один из путешественников попадает под со-
ставленный Майроном профиль, а часть его инициалов — под
дешифрованный код. При проверке по картотекам обнаружилось,
что этот пассажир уже писал несколько аналогичных сообщений
в 1969 г. и подписывался таким же образом. Последующие пси-
холингвистические сравнения показали, что эти ранние сообще-
ния были написаны одним и тем же лицом. После такой иденти-
фикации психолингвистические способы использовались для оп-
ределения наиболее эффективных методов допроса, с учетом лич-
ностных особенностей подозреваемого. Были также сделаны про-
гнозы вероятных реакций подозреваемого: будет ли он предпри-
нимать попытки самоубийства или побега.
Итак, психолингвистический подход имеет самое непосредст-
венное отношение к устной речи и внутренней, содержательной
части письма, его понятийно-терминологическому наполнению.
В то же время, что не менее важно, активно развивается и другое
направление психолингвистических исследований. Оно напрямую
связано с внешней, графической составляющей письма. Этот объ-
ект традиционно разрабатывается в криминалистике в рамках на-
учного и практического почерковедения и нацелен на установле-
ние свойств, состояния, признаков неизвестного исполнителя
рукописного текста, условий, при которых осуществлялось пись-
мо, а также для идентификации проверяемого лица по признакам почерка. Психолингвистические почерковедческие исследования
позволяют расширить круг таких задач, открывают возможность
обеспечения следствия новыми видами доказательств. Имеется в
виду, в частности, задача распознавания причастности проверяе-
мого лица к совершенному преступлению путем изучения осо-
бенностей почерка подозреваемого.

(см. продолжение)

Оффлайн Ракитин. Просто Ракитин.

  • Опытный
  • **
  • Сообщений: 73
  • Меценат
(продолжение)

5.3. Психодиагностика почерка подозреваемого.

В начале 90-х годов минувшего столетия профессор Башкир-
ского госуниверситета Г. Аминев разработал оригинальную ме-
тодику исследования почерка подозреваемого, названную авто-
ром «Психодиагностикой почерка подозреваемого в убийстве».
Суть метода состоит в следующем: подозреваемому, не при-
знающему вину, предлагается собственноручно написать, чем он
занимался в день совершения убийства (или исчезновения про-
павшего без вести). Зная о том, что все излагаемые сведения бу-
дут тщательно проверены, подозреваемый старается вспомнить
побольше подробностей и тем самым как бы мысленно повторно
«живет» теми событиями, которые описывает.
Когда же он подходит к описанию временнбго интервала, в
котором было совершено убийство, начинает или излагать то, что
свидетельствует о его непричастности к преступлению, или ссы-
латься на забывчивость. Однако инерция мышления, психологи-
ческое «вчувствование» уже настолько велики, что все попытки
убедительно изложить собственное ложное алиби сопровождают-
ся «прокручиванием» в сознании «кадров» подлинного события,
перед глазами возникает картина совершенного убийства.
Такое психологическое состояние, по мнению Г. Аминева,
должно найти отражение в почерке. Ключевой буквой при иссле-
довании по методике Аминева является буква «р», так как имен-
но в ней наиболее четко отражаются и легче всего выявляются
изменения в почерке. К тому же она наиболее удобна для изме-
рений и сравнительно часто встречается в произвольном тексте.
Измеряются все буквы текста, в котором изложены события в
двухчасовом отрезке интересующих следствие суток, рассчитывает-
ся их средняя высота, которая отмечается на построенном графи-
ке. Такие же исследования проводятся и по другим двухчасовым
отрезкам суток, описываемых подозреваемым событий пред- и по-
сткриминального характера. Соединенные точки средней высоты а
буквы «р» образуют линию графика, вершина которой — графиче-
ское отображение пиков нервного напряжения подозреваемого.
Время суток, на которое выпадает пик графика, будет предпо-
лагаемым временем совершения преступления. Тем самым суще-
ственно экономятся силы и время при проведении следственных
и оперативно-розыскных мероприятий, а также появляется воз-
можность применения высокоэффективного приема психологи-
ческого воздействия на подозреваемого во время его допроса —
так называемый «информационный выпад».
Этот метод применим и для перепроверки установленной, а
не только предполагаемой причастности подозреваемого к соде-
янному, когда он признает вину, собственноручно написав свои
показания.
Эффект применения психодинамического метода снижается
тогда, когда он применяется спустя значительный временной
интервал после совершения преступления.
Заинтересовавшись этим методом, Николай Китаев и двое
его коллег провели в 1994—1996 гг. исследования с использова-
нием электронной техники. Была специально разработана про-
грамма «ОРТ» для ЭВМ, способствующая более точному изме-
рению букв, чем простыми измерительными приборами, кото-
рыми пользовался Г. Аминев. В качестве объектов брались уго-
ловные дела об убийствах, по которым были приняты процессу-
альные решения и где ход оперативно-следственных мероприя-
тий определялся первичными собственноручными показаниями
задержанных подозреваемых.
Было изучено, в частности, такое дело.
Ранее судимого К. задержали по подозрению в причастности
к убийству Л. и В. Он написал показания, которые затем стали
объектом тщательной проверки как оперативным, так и процес-
суальным путем. В этих показаниях К. основную роль отводил
соучастникам Л. и А. Текст показаний К. был разбит на не-
сколько частей, в пределах которых и провели измерение буквы
«р». В первой части текста высота «р» небольшая: здесь подозре-
ваемый излагал информацию, не имеющую отношения к напа-
дению на потерпевших. Во второй части текста средняя высота
буквы «р» резко увеличивается при описании нападения.
Вот выдержка из показаний К.: «Я увидел, как А. набросил
веревку на шею водителя, тот сначала сопротивлялся, а потом
затих. Я был напуган и боялся смотреть в их сторону. А. прика-
зал мне сесть за руль и заехать в лес. Мы вытащили водителя,
он еще дышал. А. достал из кармана нож и начал втыкать ему в
спину. Я с ужасом смотрел...»
В третьей части текста делается описание второго убийства
и средняя величина буквы «р» держится на том же уровне. В
четвертой части резкого снижения величины «р» не наблюдает-
ся. Но это не удивительно — здесь К. сообщает, как спустя не-
которое время после убийства произошло столкновение с патру-
лем ГАИ, когда попытка задержания преступной группы завер-
шилась безуспешной погоней. Переживание этого момента тоже
нашло отражение в почерке. Следствие установило, что К. пре-
уменьшил свою роль в нападении на водителей. Изобличенный
многочисленными доказательствами, он приговорен к исключи-
тельной мере наказания, приговор приведен в исполнение.
Н. Китаев полагает, что дальнейшие научные разработки про-
блемы диагностики почерка подозреваемых позволят создать со-
вершенные типовые программы для ЭВМ, что сделает методику
указанной диагностики более оперативной и доступной для ши-
рокого практического применения по конкретным уголовным
делам. Важно особо отметить, что результаты, полученные с ис-
пользованием этой методики, конечно, не могут быть приняты в
качестве доказательства1. Они имеют ориентирующее значение и
могут учитываться при разборке тактики допроса подозреваемого,
стать предметом обсуждения во время допроса и приниматься во
внимание при осуществлении последующих следственных дейст-
вий и оперативно-розыскных мероприятий по уголовному делу.
К сказанному следует добавить, что психодиагностика почер-
ка представляет собой одну из разновидностей метода кримина-
листического распознавания, осуществляемого на предположи-
тельном (вероятностном) уровне. Наряду с этим существует и по-
ложительное распознавание, несущее точное, достоверное знание
об объекте. Диапазон объектов криминалистического распознава-
ния чрезвычайно широк, а его практическая значимость, прежде
всего на первоначальном этапе расследования преступлений, ис-
ключительно высока. В круг таких объектов входят, в частности,
люди как носители существенной для дела информации (свидете-
ли, потерпевшие, подозреваемые, обвиняемые), дающие показа-
ния о себе, своих действиях, поведении, деятельности, включая
криминальную, и другие обстоятельства. Основу для успешного
решения распознавательных задач образуют положения об отра-
жаемости материи, о познаваемости реального мира, об инфор-
мативности речевых и неречевых проявлений человеческой сущ-
ности, свойств, признаков, связей и отношений человека.

Оффлайн Ракитин. Просто Ракитин.

  • Опытный
  • **
  • Сообщений: 73
  • Меценат
(продолжение)

Глава 6
Психолингвистический анализ утверждений.

6.1. Понятие, содержание, особенности психолингвистического анализа утверждений как метода проверки достоверности показаний.

Научная и практическая криминалистическая психолингви-
стика имеет отношение к решению комплекса разного типа за-
дач. О некоторых из них, связанных с изучением устной и пись-
менной речи, мы уже рассказывали в предыдущих параграфах.
Отдельного обсуждения заслуживает проблема установления сте-
пени соответствия содержания текстового материала отраженной
в нем реалии.
Данная тема прежде всего относится к показаниям потер-
певших, свидетелей, подозреваемых и обвиняемых, к той ин-
формации, которая зафиксирована в протоколах допросов. Ме-
тоду анализа утверждений более 30 лет. В России он стал извес-
тен в начале 90-х годов минувшего столетия.
Родина метода — Германия. После Второй мировой войны в
Германии началась реорганизация системы уголовной юстиции.
В 1953 г. были созданы специальные Ювенальные суды, зани-
мавшиеся рассмотрением дел о преступлениях, совершенных ли-
цами моложе 21 года (или против них). Самой распространен-
ной категорией дел в этих судах были дела о сексуальных пося-
гательствах, в которых часто жертвами становились дети. Отли-
чительной особенностью дел данной категории является мало-
численность доказательств. Тому есть ряд причин.
1. Поскольку часто сексуальные посягательства не связаны с
насильственными действиями, совершаются без применения физической силы, то и следы физического воздействия на
теле потерпевших не всегда обнаруживаются.
2. Могут не обнаруживаться вещественные следы сексуаль-
ной активности по причине отсутствия семяизвержения.
3. Сексуальные преступники принимают меры к тому, чтобы
об их общественно порицаемом поведении никто не узнал,
а поэтому действуют без посторонних свидетелей. Если и
оказываются «наблюдатели», то это обычно бывают ма-
ленькие дети.
4. Признание преступника можно получить лишь в том слу-
чае, когда он убежден, что другие верят потерпевшему ре-
бенку.
Из сказанного становится ясно, сколь велика роль показа-
ний потерпевшего в возбуждении уголовного дела и в его рас-
следовании. Вместе с тем известно также, сколь велика вероят-
ность искажений и ошибок в свидетельских показаниях. Сложи-
лась вроде бы безвыходная ситуация: если безоговорочно дове-
рять показаниям потерпевшего, могут быть осуждены невинов-
ные; если не доверять — деятельность судов будет парализована,
а преступники получат неограниченную возможность для удов-
летворения своих противоестественных наклонностей. Выход
был найден с помощью психологов, создавших метод, помо-
гающий отличать правдивые показания от лживых.
Основы метода были заложены в середине 60-х годов немец-
ким психологом Удо Ундойчем, немало сделавшим для станов-
ления и развития судебно-психологической экспертизы показа-
ний. Впоследствии в доработку и совершенствование метода вне-
сли свой вклад ученые разных стран.
В основе теории метода анализа утверждений лежит положе-
ние о том, что правдивые показания отличаются от ложных как
по содержательным, так и по формальным признакам.
Установлено, что показания, основанные на реальных, пере-
житых самим субъектом событиях, качественно отличаются от
показаний, не основанных на собственном опыте, а являющихся
продуктом импровизационной фантазии или заранее обдуманной
фальсификации. Критерии реальности («контент-критерии») от-
ражают специфические признаки, позволяющие отграничить
правдивые показания от ложных. В настоящее время выделено 19
таких критериев. Они отражены в пяти основных категориях:
• общие характеристики свидетельствования;
• специфические детали;
• необычные характеристики, связанные с содержанием;
• содержания, связанные с мотивацией;
• элементы, отражающие специфику преступления.
.Распределение критериев по этим категориям наглядно пред-
ставлено в приведенной ниже таблице.
Таблица контент-критериев для анализа показаний
Общие характеристики
1. Логическая структура
2. Неструктурированная продукция
3. Количество деталей
Специфические детали
4. Включение в контекст
5. Описание взаимодействия
6. Воспроизведение разговора
7. Неожиданное осложнение в ходе инцидента
Необычные характеристики, связанные с содержанием
8. Необычные детали
9. Излишние детали
10. Точно сообщенные детали, мало понятные свидетельствую-
щему
11. Сопутствующие внешние ассоциации
12. Сообщения о своем психическом состоянии
13. Атрибуция (приписывание) психического состояния пре-
ступнику
Содержания, связанные с мотивацией
14. Спонтанные поправки
15. Допускаемая возможность «пробелов в памяти»
16. Сомнения в значимости своего свидетельствования
17. Самобичевание (осуждение себя самого)
18. Оправдывание преступника
Элементы, отражающие специфику преступления
19. Детали, характерные для преступлений данной категории.
Первая категория критериев относится к общей характеристике
всего показания. Контент-критерии этой категории требуют изуче-
ния показаний в целом. Они могут быть первым шагом анализа и
оценены безотносительно к деталям содержания показания. Логи-
ческая структура обнаруживается, когда различные детали в показании независимо друг от друга описывают один и тот же ход со-
бытий (одинаковый). По существу, этот критерий относим ко все-
му показанию, рассматриваемому как единое целое.
Введение критерия «неструктурированная продукция» объясня-
ется тем, что, как было подмечено, ложные показания представ-
ляются в непрерывно структурированной, чаще всего хронологиче-
ской последовательности. Третий общий критерий — количество
деталей — считается «выполненным», когда показание содержит
достаточно деталей о месте, людях, объектах и действиях, отно-
сящихся к преступлению. Следует подчеркнуть, что в отличие от
остальных эти три первых критерия являются необходимыми
для подтверждения достоверности показания. Если эти крите-
рии (особенно критерии 1 и 2) отсутствуют в содержании текста,
достоверность показаний может быть поставлена под сомнение.
Критерии, относимые ко второй и третьей категориям, более
специфичны, и эта специфичность становится объектом оценки
(оказывается в фокусе внимания эксперта). Под включенностью
в контекст понимается «привязка» расследуемого события ко
времени и пространству.
В качестве индикаторов достоверности показания могут высту-
пать такие специфические элементы содержания, как описание
взаимодействий, воспроизведение разговоров, сообщения о не-
ожиданных «осложнениях» в ходе инцидента и т.п. Третья катего-
рия критериев касается особенностей содержания показаний. Со-
общения о необычных или «избыточных» (не имеющих отношения
к делу) деталях, сообщения о чувствах, душевных состояниях пре-
ступника или жертвы (свидетеля), как правило, присутствуют в
рассказе о действительно пережитом, а не придуманном событии.
Так, например, ребенок — жертва сексуального посягатель-
ства — может дать точное описание деталей феномена эякуляции
(или семяизвержения), смысл которого ему непонятен. Поэтому
он может этот феномен неправильно интерпретировать. Или такой
критерий достоверности, как сопутствующие внешние (побочные)
ассоциации: рассказчик включает в повествование какие-то про-
шлые разговоры с преступником (не имеющие отношения к рас-
следуемому событию). Например, по делу об инцесте (кровосме-
шении) дочь вспоминает, как раньше они с отцом обсуждали ее
прошлые сексуальные отношения с другими партнерами.
Критерии четвертой категории относятся к мотивации лица,
дающего показания. В его речи могут присутствовать спонтан-
ные исправления по ходу рассказа, сомнения в надежности соб-

ственной памяти («точно не помню», «возможно, я что-то за-
был»), неуверенность в том, что его рассказу поверят, упомина-
ние деталей, свидетельствующих не в пользу дающего показа-
ния, упоминание деталей, свидетельствующих о желании реаби-
литировать преступника, объяснить его поведение. Наличие в
рассказе подобных признаков должно наводить на мысль о воз-
можности ложного обвинения, так как в правдивом показании
такие критерии маловероятны.
И наконец, последний критерий достоверности относится к
специфическим деталям расследуемого преступления. Для того,
чтобы соответствовать этому критерию, нужна специфическая
компетентность. Например, в случае сексуальных преступлений
подтверждением достоверности будет «согласованность» между
различными частями показания и «типичным ходом развития»
сексуального преступления. Если, скажем, показания ребенка
согласуются с эмпирическими данными об особенностях сексу-
альных посягательств на детей и противоречат расхожим пред-
ставлениям непрофессионалов, то это самое убедительное под-
тверждение истинности показаний. Так, для инцеста характерно
длительное развитие взаимоотношений и прогрессирующая их
эскалация (все начинается с самых невинных сексуальных за-
бав). Специфической особенностью преступлений этого типа
является также изменение отношения жертвы к посягателю по
мере развития их отношений.
Оценка достоверности показаний — это сложный процесс,
имеющий как количественный, так и качественный аспекты.
При оценке достоверности соблюдаются три непреложных
правила.
Правило первое. Простые повторения в разных частях пока-
заний не увеличивают «рейтинга» присутствия критерия.
Правило второе. Один и тот же фрагмент (часть) показаний
(рассказа потерпевшего) может работать сразу на несколько кри-
териев, т.е. может оцениваться в несколько баллов.
Правило третье. Подлежат оценке лишь те показания, кото-
рые имеют отношение к расследуемому событию (а не все, о
чем может рассказать опрашиваемый).
После оценки присутствия (отсутствия) каждого из 19 крите-
риев дается общая оценка качества показания, т.е. степени веро-
ятности достоверности показаний. Другими словами, достовер-
ности того, что опрашиваемый действительно пережил (а не
придумал) то, о чем рассказывает.
В настоящее время возможна только качественная оценка
показаний, так как пока не ясен «вклад» каждого из критериев в
общую оценку достоверности.
Кроме всего прочего, оценка достоверности любого конкрет-
ного показания должна соотноситься с оценкой когнитивных и
вербальных способностей источника информации (например,
ребенка, если речь идет о показаниях детей), а также со сложно-
стью описываемого события.
Количество критериев, которые можно найти в тексте, зави-
сит от объема показания, природы описываемого события, а так-
же от когнитивных способностей лица, дающего показание (т.е.
от способности воспринять, запомнить, удержать в памяти и впо-
следствии вербально воспроизвести воспринятое). Получение об-
стоятельного, объемного показания зависит от «искусства» доп-
рашивающего, его умения «разговорить» собеседника и напра-
вить разговор в нужное русло.
Кроме того, до проведения интервью необходимо получить
как можно больше информации о расследуемом деле, это нужно
для того, чтобы при проведении интервью не пропустить важ-
ную информацию. Специально разработанные приемы направ-
лены на то, чтобы получить рассказ достаточной длины, избе-
жав при этом наводящих и внушающих вопросов. По заверше-
нии свободного рассказа у интервьюера может возникнуть необ-
ходимость в получении дополнительной информации, уточне-
нии каких-либо деталей и обстоятельств дела.
Хотя метод давно и широко применяется в экспертной прак-
тике, исследований по проверке его точности, эффективности (ва-
лидности) проводилось очень мало. Публикация об одном из та-
ких исследований (удовлетворяющих минимуму научных стан-
дартов) относится к 1988 г.
Предметом изучения стали 40 дел о сексуальных посягатель-
ствах на детей и подростков в возрасте от 3,5 до 17 лет. В одной
группе дел факты сексуальных посягательств подтвердились
(20 дел). В эту группу дела включались на основании двух кри-
териев: признания (без какого-либо давления) самого преступ-
ника (18 случаев) и медицинского подтверждения вагинального
и (или) анального проникновения и травм. Во всех делах, отне-
сенных к этой группе, наличествовали один или оба вышена-
званных критерия.
В другую группу дел вошли дела, в которых факты сексуаль-
ного посягательства не подтвердились. Включение дел в эту группу
основывалось на следующих критериях: подозреваемый упорно
отрицал свою вину, медицинских доказательств и других под-

тверждающих свидетельств также не было, по оценкам клиниче-
ского психолога вероятность посягательства была очень мала,
дело было прекращено. (Кроме того, в 13 из 20 случаев провер-
ка на полиграфе подтвердила непричастность подозреваемого.)
Обе группы были аналогичны по составу и типам вменяемых
в вину сексуальных посягательств. В первой группе (подтвердив-
шиеся дела) было 3 мальчика и 17 девочек, во второй — 2 маль-
чика и 18 девочек. Тип посягательства: пальцевые проникновения
(7 в первой группе и 9 — во второй) и вагинальное совокупление
(5 в первой группе и 7 — во второй). Что касается связей между
потерпевшим и обвиняемым (подозреваемым), то в группе «под-
твердившихся обвинений» 9 преступников были членами семьи
потерпевшего и 11 посторонними лицами; в группе «неподтвер-
дившихся обвинений» только два обвинения были выдвинуты
против посторонних.
40 интервью с детьми (потерпевшими) были переведены в
письменный формат и оценивались опытными экспертами, про-
шедшими специальную подготовку по работе с методом анализа
утверждений. Экспертная оценка достоверности показаний про-
изводилась «вслепую», то есть эксперт не знал, подтвердилось ли
в суде обвинение или нет. Кроме того, он не знал, к какой группе
дел относится то или иное показание. Использовалась 3-балльная
оценочная шкала: 0 — данный критерий в показании отсутствует;
1 — критерий в показании есть; 2 — критерий в показании есть и
сильно выражен. Максимально возможное число баллов по всем
19 критериям — 38 (каждый критерий оценивался в два балла).
Полученные оценки ранжировались от 0 до 38. Как оказалось, по
критериям достоверности две группы дел очень четко дифферен-
цировались: средний балл в группе с подтвердившимися обвине-
ниями был 24,8 (при максимально возможном 38), в группе с не-
подтвердившимися обвинениями — 3,6.
Некоторые критерии особенно хорошо дифференцировали
принадлежность показаний к той или иной группе дел: в группе
с неподтвердившимися обвинениями (критерии достоверности
показаний) отсутствовали.

(см. продолжение)

Оффлайн Ракитин. Просто Ракитин.

  • Опытный
  • **
  • Сообщений: 73
  • Меценат
(продолжение)

6.2. Американский вариант метода анализа утверждений.

Разработанный в Германии метод анализа утверждений был
принят на «вооружение» в США и развит американскими спе-
циалистами. Они создали его улучшенную модификацию, рассчи-
танную на применение не только судебными экспертами-психологами, но и непосредственно следователями. В современном
американском варианте методики анализа утверждений (АУ) ак-
цент делается на использование лингвистических особенностей
английского языка. (Поэтому применение этого метода в нашей
стране предполагает необходимость проведения специальных ис-
следований, нацеленных на его увязку со спецификой россий-
ской языковой культуры.)
Опыт следственного применения данного метода за рубежом
показывает, что с его помощью следователь может убедиться, с
кем он имеет дело — с правдивым или лгущим человеком. В
зависимости от результата, если этот человек попал в круг по-
дозреваемых, следователь строит версию о возможной причаст-
ности или непричастности его к совершенному преступлению.
Метод рекомендуется применять на стадии подготовки допро-
са проверяемого лица. Это позволит выбрать правильную тактику
предстоящего допроса и облегчит решение задачи по получению
признательных показаний.
В одной из американских фирм в интервале между 12 и 13 ча-
сами в рабочий день пропал мешок с деньгами, приготовленный
для отправки в банк. Руководитель фирмы обратился к агенту
ФБР Полу Гоффину с просьбой найти вора и высказал предпо-
ложение, что кражу совершил кто-то из персонала фирмы. В
беседе с заявителем детектив выяснил, кто из сотрудников имел
доступ в комнату, из которой пропали деньги. Затем он написал
записку с инструкцией, передал ее руководителю фирмы, по-
просил его размножить записку и раздать каждому из названных
сотрудников. Инструкция была такой: взять лист бумаги и опи-
сать как можно подробнее с указанием часа и минут в хроноло-
гическом порядке все свои действия в день происшествия, на-
чиная с момента пробуждения утром и до отхода ко сну. В опи-
сании должны быть указаны в хронологической последователь-
ности все происшедшие за день события, дела, в которых при-
нимал участие проверяемый и которые происходили вокруг не-
го, а также чувства, испытанные при восприятии происходивше-
го в течение дня.
Расставшись с детективом, руководитель фирмы поехал к себе
на работу и сделал все именно так, как ему рекомендовал Гоф-
фин. Полученные от сотрудников объяснения он потом отвез де-
тективу. Изучив тексты, Гоффин произвел их первичную сорти-
ровку. Некоторые из объяснений он сразу же отложил, исключив
их авторов из числа проверяемых. В отношении тех, кто по его
мнению заслуживал внимания, определил очередность их при-

глашения к себе для опроса. Когда и эта часть проверки была
завершена, детектив сопоставил сделанные показания с текстами
объяснений, безошибочно определил круг подозреваемых, пере-
допросил их и получил у них то, что хотел — признание своего
участия в совершенной краже и возвращение похищенного.
Успешному разрешению данной ситуации способствовали
знания, полученные детективом в Академии ФБР в рамках курса
«Интервьюирование и допрос». Изучаемая там методика анализа
утверждений ориентирует полицейских следователей на необхо-
димость исследования таких компонентов письменной речевой
продукции: 1) частей речи: местоимений, существительных, гла-
голов (особенно важно время: настоящее или прошедшее); 2) по-
сторонней, т.е. не имеющий отношения к делу информации;
3) степени уверенности в сообщаемой информации; 4) баланса
утверждений (показаний).
С точки зрения категории «баланс», показания — это не про-
сто последовательность каких-то изложенных деталей, это своего
рода «отчет» о событии. Развернутое показание должно состоять
из трех примерно равнообъемных частей. Первая часть — то, что
предшествовало расследуемому событию (она вводит событие в
контекст). Вторая часть — описание возникновения самого рас-
следуемого события, то есть того, что случилось во время кражи,
изнасилования, пожара и т.п. Третья часть — описание того, что
произошло после расследуемого события, в том числе действия и
эмоции (на эмоции — особое внимание!) интервьюируемого. Эта
последняя часть должна быть по крайней мере не меньше первой.
Чем лучше сбалансированы три части показания, тем больше ве-
роятность того, что показания правдивы. На листке, на котором
написано показание, подсчитывается количество строк в частях,
описывающих «до», «во время» и «после». Если каждая часть со-
ставляет примерно 33%, то есть 1/3 строк, то большая вероят-
ность, что показание правдиво. Допустимы вариации, но не-
большие. Если какая-то часть показания неполная или вовсе от-
сутствует — весьма вероятно, что показание ложное. Приведем
следующий пример из следственной практики. В показании, на-
писанном человеком, у которого якобы сгорел дом, следователь
насчитал 56 строк (показание содержало полное описание собы-
тий — от пробуждения до отхода ко сну — в день пожара). Далее
следователь произвел дифференцированный подсчет:
до пожара — 33 строки (59,0%),
во время пожара — 16 строк (28,5%),
после пожара — 7 строк (12,5%).
Явное нарушение баланса насторожило следователя. Часть
«ДО» чересчур длинная, а часть «ПОСЛЕ» — слишком короткая.
Кроме того, в первой части содержалось слишком много инфор-
мации, никакого отношения к пожару не имеющей. У следовате-
ля возникла мысль: «А не пытается ли автор текста оправдать се-
бя или сбить с толку расследование?». Версия подкреплялась еще
и тем, что в рубрике «ПОСЛЕ» имелось очень мало информации
и совершенно отсутствовали какие бы то ни было эмоции. Ника-
ких, естественных для пострадавшего признаков гнева, шока, го-
речи, чувства потери. Получалось, что заявителя последствия по-
жара совсем не волновали. Впоследствии этот человек признался
в том, что дом поджег он сам.
Анализ частей речи — самая важная и самая «американизиро-
ванная» часть метода АУ. Простой и доступной форме изложения
рекомендаций для следователя по проведению данного анализа
предшествовала длительная работа по установлению критериаль-
ных признаков (нормы), характерных для правдивого показания.
Следователь, зная эти критерии, сравнивает с ними конкретные
показания, ищет отклонения и делает вывод о правдивости или
ложности сообщений.
Преступление    Норма    На что обращать внимание    Отклонения от нормы    
Исчезнове- ние людей    «Дженни та- кая замеча- тельная дочь»    Употребление глаго- ла в прошедшем вре- мени сразу после ис- чезновения    «Дженни была такой замеча- тельной доче- рью»    
Наличие в показании посторонней, не имеющей отношения
к делу, информации также может служить признаком лжи. Че-
ловек, говорящий правду, тот, кому нечего скрывать, когда ему
задают вопрос: «Что случилось?» будет связно и в хронологиче-
ском порядке рассказывать об обстоятельствах развития собы-
тия. Любая, не относящаяся к этому вопросу информация, счи-
тается посторонней.
Лицо, причастное к преступлению может испытывать потреб-
ность в оправдании своих действий. В таких случаях, информа-
ция, содержащаяся в показании, будет отклоняться от логической
временной структуры или будет «обходить» события, имевшие
место в действительности. Может также иметь место сообщение
избыточной информации. В таких случаях следователь должен
внимательно изучить эту постороннюю информацию и задаться
вопросом: почему коммуникатор считает необходимым эту ин-
формацию включить в рассказ. Супруг, застреливший жену, рас-
сказывал в полиции, что он чистил ружье и оно случайно разря-
дилось. Следователи попросили мужчину описать (на бумаге) все,
что он делал в день убийства.
В ответ на это предложение последовало длинное, перена-
сыщенное деталями описание состоявшейся накануне охоты и
того, какое ржавое у него было ружье, однако занятие, дела, по-
ступки в день убийства были опущены. По показателю качества
посторонней информации следователь заподозрил «охотника» в
преднамеренном убийстве жены.
Другой важный фактор АУ — дефицит убедительности или
недостаточная уверенность в сообщаемой информации. Следо-
вателя должно настораживать, если в показании постоянно по-
вторяются выражения типа: «Я не припоминаю», «Точно не пом-
ню», «Возможно, я забыл».
Нужно также обращать внимание на использование в повест-
вовании таких фраз как «Я думаю», «Я считаю», «Типа того», «Из
того, что я знаю» и т.п. Эти, так называемые «ограничители»,
служат для того, чтобы «обесценить» сообщение еще до того, как
оно будет передано. Обычно человек, избегающий прямых, точ-
ных, категоричных ответов, оставляет себе возможность для ма-
невра. Для следователя это должно стать сигналом того, что доп-
рашиваемый чего-то недоговаривает.
По одному из дел объектом анализа являлось заявление сту-
дентки колледжа, утверждавшей, что в 3 часа 30 минут в ее комна-
ту проник мужчина и изнасиловал ее.
Заявление было переведено из устной формы в письменную.
Из опыта известно, что при описании потерпевшими такого силь-
ного травмирующего психику события, как изнасилование, эмоции
должны «бить через край». Однако в сообщениях студентки их бы-
ло явно недостаточно. Вот как она описала случившееся: «Он схва-
тил меня и приставил к горлу нож. Когда я проснулась, а я уже
Действительно спала, я не сразу поняла, что происходит. И, по-
верьте мне, я испугалась и удивилась. Вы знаете, Вы знаете, я
была испугана, а он приказывал мне замолчать и спрашивал, чув-
ствую ли я нож у горла».
Обращает на себя внимание фраза: «Я испугалась, когда про"
снулась». В ситуации, когда женщина просыпается ночью и ви-
дит у себя в постели незнакомого мужчину, угрожающего ей но-
жом, более естественно было чувство ужаса, оцепенения, а не
удивления и испуга.
Следователь учел все эти обстоятельства, готовясь к допросу.
И избранная им тактика позволила изобличить студентку в лож-
ном доносе. Событие преступления отсутствовало, что она и была
вынуждена признать.
Не так давно внимание средств массовой информации в Аме-
рике было привлечено к нашумевшей истории, разгоревшейся
вокруг Сюзанны Смит и двух ее якобы пропавших без вести де-
тей. В ходе следствия выяснилась картина, далекая от того, как
эта история в начале представлялась. А картина в ее реальном ва-
рианте выглядела так: Сюзанна Смит вышла из своего автомо-
биля красного цвета и отпустила парковочные тормоза. Маши-
на, в которой находились привязанные к сидениям двое ее сы-
новей, трех и четырнадцати месяцев отроду, покатилась вниз и
рухнула с крутого обрыва в глубокое озеро. Чтобы скрыть пре-
ступление, Смит обратилась в полицию с заявлением о похище-
нии ее сыновей и потребовала объявить федеральный розыск
детей и похитителя. Применение метода анализа утверждений
позволило заподозрить, а затем изобличить «безутешную» мать в
убийстве своих детей и сокрытии преступления.
Во время расследования Сюзанна Смит, рыдая, говорила:
«Мои дети ждали меня. Они нуждались во мне. И сейчас, я не
могу им помочь.» Муж Сюзанны и отец мальчиков, поверивший
в эту историю, пытался утешить жену: «Все хорошо. Скоро они
будут дома».
Анализируя показания родителей «похищенных» детей, сле-
дователи пришли к выводу, что отец верил в то, что его маль-
чики живы, а мать знала, что их нет в живых. Прийти к такому
выводу помогла английская грамматика, в частности, времена
глаголов. Отец, говоря о детях, употреблял глаголы в настоящем
времени, мать — в прошедшем. Она употребляла такие слова,
как «они ждали меня», «они нуждались в моей помощи», по-
скольку знала, что ее сыновья мертвы, следовательно, помощь
им уже не требуется.
Суд признал С. Смит виновной в содеянном и приговорил
ее к пожизненному заключению. Наказание она отбывает в од-
ном из исправительных учреждений в Южной Каролине.

(см. продолжение)

Оффлайн Ракитин. Просто Ракитин.

  • Опытный
  • **
  • Сообщений: 73
  • Меценат
(продолжение)

6.3. Примеры практической реализации метода анализа утверждений.

   Эта история пришла к нам из Канады. Там в
собственном доме были убиты хозяйка дома и двое ее маленьких
дочерей. Подозрение пало на мужа покойной женщины и отца ее детей
— Джеффри Мак-Дональда (МД), работавшего врачом на военной
базе. Арестованный категорически отрицал вину в совершении
преступления. Из его показаний следовало, что нападение на него
(у него имелись повреждения в области головы и груди) и членов
его семьи совершили двое не знакомых ему мужчин, ворвавшись в
дом. События разворачивались на глазах молодой женщины, со-
провождавшей налетчиков. Следователи не поверили МД. Его взя-
ли под стражу. Однако вскоре по приметам, сообщенным аресто-
ванным, была установлена некая Хелена С. (наркоманка). Ее доп-
рашивали четыре раза под видеозапись. Данные Хеленой показа-
ния ставили под сомнения обоснованность обвинений и ареста
МД. Однако вскоре, не дожив до 30 лет, свидетельница сконча-
лась. Так возникла необходимость в проверке достоверности пока-
заний умершей наркоманки с использованием метода анализа ут-
верждений. В этих целях ее показания, зафиксированные на ви-
деограмме, перевели в письменный формат.
Для сравнения таким же образом были подготовлены пока-
зания МД, сделанные им на разных стадиях расследования.
Подсчитали, что если при первом допросе свидетельница на-
зывала 131 деталь, то при последующих 49, 69 и 55 деталей со-
ответственно. В сущности, три последующих допроса проводи-
лись для того, чтобы проверить повторяемость называемых де-
талей. При втором допросе из 49 названных деталей 48 (т.е.
100%) уже упоминались в 1-м интервью. При двух последующих
допросах процент совпадений (связности) с 1-м интервью со-
ставлял соответственно 95% и 96,5%.
В ходе всех допросов было названо в общей сложности 149
деталей, имеющих прямое отношение к преступлению. Это не-
мало для подтверждения достоверности показаний. Заметим, что
количество деталей в сообщениях зависит от уровня сложности
описываемого события. Важно и то, что если интервьюируемый
лжет, ему требуется все время усилием воли держать освещен-
ные детали под контролем. Характер сообщаемых Хелен С. де-
талей и их количество свидетельствовали о том, что она на са-
мом деле воспринимала то, о чем дала показания.
Дополнительным подтверждением достоверности была и
спонтанность ответов Хелен С. на задаваемые ей после свобод-
ного рассказа вопросы. Такая спонтанность возможна лишь то-
гда, когда в памяти сохраняются воспоминания о реальном (а не
придуманном) событии. Ее описание тех или иных аспектов со-
бытия воспроизводились во всех показаниях в полном соответ-
ствии друг с другом. Так, детали, воспроизведенные во время
второго допроса на 100% совпали с деталями показаний, данных
на первом допросе. Аналогичная согласованность наблюдалась и
дальше — в показаниях на третьем и четвертом допросах.
Очень существенным для оценки достоверности моментом
является некоторая вариативность в деталях: могут добавляться
какие-то новые детали и пропускаться детали, названные в пре-
дыдущем интервью. Это свидетельствует в пользу достоверно-
сти; ибо отрепетированный, заученный текст был бы неизменя-
ем как по форме, так и по содержанию на всех последующих
допросах. В достоверном пересказе сюжета легкая вариативность
естественна.
Ключевым моментом в оценке достоверности показаний яв-
ляется сравнение с другими объективными судебными доказа-
тельствами и точно установленными фактами, которые можно
перепроверить. Почти четверть (24,16%) информации, сообщен-
ной Хеленой С., могла быть таким образом перепроверена. В ос-
тальной части своих показаний Хелена С. описывала свои дейст-
вия и действия других участников события: сведения, приведен-
ные в этой части показаний (75,84%) также могли быть подтвер-
ждены или опровергнуты независимыми доказательствами. В по-
казаниях Хелены С. фигурировали 36 уникальных деталей, кото-
рые могли быть подтверждены независимыми судебными доказа-
тельствами. Причем, как показала проверка, 80,56% этих деталей
были точными. Нужно отметить, что это обычный уровень точ-
ности для показаний незаинтересованных свидетелей. Таким об-
разом сам по себе этот факт не доказывает, но и не ставит под
сомнение достоверность показаний Хелены С. Более подходящим
(релевантным) для оценки достоверности является тип сообщае-
мых правильно деталей и характер ошибок.
В показаниях Хелены С. содержались следующие правильные
детали:
1. Телефон размещался на стене в кухне.
2. Правильно была описана кукла, находившаяся в одной из
детских комнат.
3. Правильно была описана игрушечная лошадка (вплоть до
треснувшего седла), находившаяся в одной из детских
комнат.
4. Правильно был описан внешний вид шкатулки для драго-
ценностей, находившейся в спальне.
5. Была упомянута поздравительная открытка, находившаяся
в жилой комнате.
Наличие этих деталей свидетельствует в пользу достоверности
показаний, указывает на то, что свидетель действительно была в
помещениях, о которых она рассказывает. Хотя это не доказывает,
что она находилась там именно в ту ночь, когда было совершено
убийство, но и не опровергает этого факта (не противоречит ему).
При оценке достоверности анализируется и тип ошибок. По
показаниям Хелены С., тело одного ребенка лежало рядом с те-
лом матери (в действительности ребенка нашли в детской кро-
ватке). Хотя это обстоятельство эксперты квалифицировали как
ошибку, в деле имелись доказательства того, что тела убитых
переносили из одной комнаты в другую.
Одним из компонентов данного типа анализа достоверности
является сравнение показаний разных участников процесса. Хеле-
на С. вспомнила о том, что когда она вошла в жилую комнату, за-
метила, что телевизор работал с выключенным звуком. Это соот-
ветствовало показаниям обвиняемого («Я смотрел телевизор, но
звук отключил, чтобы слушать свои стереозаписи.») Свидетельница
вспомнила также, что света в доме не было и ей пришлось зажечь
свечу. Из показаний подозреваемого: «У одного из вошедших, у
женщины, была в руке свеча», (при осмотре места происшествия
следы воска свечи были обнаружены на полу в жилой комнате).
По показаниям Хелены, когда она и двое ее знакомых нар-
команов находились в доме врача, зазвонил телефон. Она взяла
трубку и со смехом что-то несуразное сказала (в тот момент она,
как и ее спутники, была под воздействием наркотиков). Ей бы-
ло приказано соучастником положить трубку. Этот факт полу-
чил подтверждение в показаниях другого свидетеля, ошибочно
соединившегося с домом Мак-Дональда в ту ночь, когда было со-
вершено убийство. По словам свидетеля, ему ответила женщина,
со смехом сказавшая что-то странное. Он расслышал, как муж-
ской голос приказал ей положить трубку.
Вот эти примеры «необычных деталей» служили подтвержде-
нием достоверности показаний Хелены С. Другими признаками
Достоверности явились логическая непротиворечивость, особенно в части рассказа об обстоятельствах убийства, спонтанный характер описаний, богатство деталей. Наличие в показаниях избыточных деталей, сообщений о неожиданных поворотах ситуации также согласовывались с критериями достоверности.

(см. окончание)

Оффлайн Ракитин. Просто Ракитин.

  • Опытный
  • **
  • Сообщений: 73
  • Меценат
(окончание)

6.3. Пример из российской практики.

   Случай, о котором пойдет речь, стал предметом комплексного анализа
в рамках психолого-психиатрическои экспертизы. На ее рассмотрение
было вынесено несколько вопросов, включая тот, что имеет отношение к затронутой теме —
анализу утверждений. А началось все так...
10 ноября 1992 г. около часа ночи в компрессорном помеще-
нии станции Иркутск-сортировочный обнаружили труп механи-
ка Полины Киптун, убитой на рабочем месте 17 ударами колю-
ще-режущего орудия. Вещи и деньги потерпевшей остались не-
тронутыми, двери помещения были заперты изнутри, а одно из
окон оказалось открытым. Киптун заступила на смену 9 ноября
в 20 часов. Она характеризовалась положительно, отличалась ос-
торожностью и держала запертыми двери компрессорной во вре-
мя своего дежурства.
На протяжении следующих 6 лет тщательной оперативной об-
работке подвергались лица из окружения потерпевшей, применя-
лись различные технические средства оперативно-розыскной дея-
тельности, в том числе и полиграф. Полученные сведения прове-
рялись процессуальным путем, но раскрыть преступление не уда-
валось. В конце 1998 г. следствие приступило к проверке версии
об убийстве Киптун ее бывшим сослуживцем Кривовым, особо
опасным рецидивистом. Работа осложнялась тем, что Кривов вес-
ной 1994 г. был арестован за покушение на убийство членов сво-
ей семьи. Находясь под следствием, он скончался в следственном
изоляторе в мае 1996 года.
С помощью оперативных работников были установлены со-
камерники Кривова. Они дали показания о том, что Кривов рас-
сказывал им про совершенное с помощью ножа убийство жен-
щины на станции Иркутск-сортировочный. Сын, дочь и сожи-
тельница Кривова показали на допросах, что он ушел из дома
9 ноября 1992 года в 19 часов, а вернулся около 22 часов в подав-
ленном настроении, начал пить водку, пытался повеситься и го-
ворил, что завтра они узнают причину этого. В ту же ночь Кри-
вов уничтожил свою одежду и обувь, в которой уходил из дома, а
сыну сообщил, что убил Киптун в помещении компрессорной.
Позднее он рассказал домашним, что убийство совершил без сви-
детелей и никто не докажет его вину.
Дополнительно допрошенные по делу знакомые Кривова по-
яснили, что он отличался злобным и мстительным характером;
незадолго до смерти Киптун имел с ней конфликт; знал способ
проникновения в запертую компрессорную через окно. Прове-
денный следственный эксперимент показал, что путь от жилища
Кривова до здания компрессорной занимает 25 минут при сред-
ней скорости движения пешком. Таким образом Кривов имел
возможность совершить данное преступление и вернуться домой
в период между 20 и 22 часами. Наступление смерти потерпев-
шей в указанный промежуток времени подтвердила и судебно-
медицинская экспертиза.
По делу было допрошено большое число свидетелей, знавших
Кривова, что позволило назначить посмертную комплексную пси-
холого-психиатрическую экспертизу. На ее решение поставили
вопросы о ретроспективной характеристике Кривова и его вме-
няемости, мотивации его поведения в ночь на 10 ноября 1992 г.,
а также о соответствии психологическим особенностям его лич-
ности доверительных рассказов родным и сокамерникам о совер-
шенном убийстве.
Комиссия из 6 опытных специалистов реконструировала под-
робный психолого-психиатрический портрет Кривова и пришла к
выводу, что его поведенческие реакции в ночь на 10 ноября
1992 г., включая попытку суицида и уничтожения одежды и обуви, обусловлены острым переживанием возможности изобличе-
ния в убийстве Киптун. Доверительные рассказы сокамерникам, признание в убийстве Киптун своим родственникам соответствуют, по мнению экспертов, его психологическим особенностям и не содержат элементов фантазии. В момент совершения преступления Кривов являлся вменяемым.
   Выводы экспертов использовались следователем наряду с Другими доказательствами при вынесении обоснованного постановления о прекращении уголовного дела в связи со смертью Кривова, виновного в совершении убийства Киптун.

Цитируется по изданию: "Криминальная психология", учебник для ВУЗов, М., из-во "Юнити-дана", 2002 г., стр. 168-198


Оффлайн TheDemetrius11

  • Новички
  • *
  • Сообщений: 27
 Если автор темы "А.Ракитин", давший исчерпывающее повествование о Дятловских событиях, то изучал и автора уважаю за немалый интеллект, упорство анализа и даже способен дополнить и уточнить некоторое в микродеталях несовершенство его "состыковок".
 Но всё-таки, хочется в рамках этой темы концентрированно изложить один из реальных эпизодов своей жизни.
 В юности ничего особенного, кроме мелкостного и общественно "безвинного" хулиганства не совершал, но увлекался, как и все в СССР тинейджеры мопедами, которые чуть не считались признаком малолетнего успеха. Однажды угнал у угонщика!!! очень "хитовый" мопед. Загнал технику в подвал и месяцами холил, лелеял и совершенствовал в меру сил, возможностей и способностей.
 Прошло несколько месяцев и как-то, уже учась в техникуме, о существовании своего "сокровища" поделился с одногруппником, который ни от кого не скрывал, что желает учиться не на "технаря", а на следователя (что после и сделал). Этот физически и эмоционально крепкий монстр надавил и чуть ли не забрал у меня моё "сокровище" в обмен на "шапку сухарей".
 Прошло не очень много времени и получилось, что по гормонам попал в массовую драку и меня, как на пару недель старшего из участников, единственного скормили следователю, хотя никаких жертв не было, кроме разбитых носов.
 Допрашивал следователь в точь как в классических фильмах - кабинет, лампа в лицо, "железобетонный" тет-а-тет. После "ласкового" коллоквиума о произошедшем, в котором искренне объяснил "профессору" причинно-сдедственную связь в событиях, тот столь же в духе и неожиданно задал вопрос: А как насчёт продажи ворованных мопедов?
 Дальше парадоксально и спустя более 30лет для меня без ответа. Не изменив тона общения, не моргнув глазом и имея в распоряжении доли секунды с удивлением вопросил: Какие мопеды?
 Удивительно для меня то, что даже до окончания звучащего и явно крамольного мне вопроса, не только вспомнил казалось бы, не связанные события, не только понял, от кого ноги растут, но и в спокойствии и якобы "автоматом" сформулировал ответ. Следопыт ещё секунды смотрел на меня в "упор", что-то у себя пометил и ласковыми фразами отпустил.
 С тех пор ещё позволял себе мелкостное хулиганство ради сугубо безобидного "прикола", а теперь стал полностью законовыслушанным и даже несколько в "плюс".
Подозреваю, как сутьба Верещагина в "Белом Солнце Пустыни" - стал старым и ленивым!)))

 

Страница сгенерирована за 0.193 секунд. Запросов: 23.