Венский экспресс - Маньяки и серийные убийцы - Криминальное чтиво
Поодержка проэкта
ФОРУМ НЕЗАВИСИМЫХ РАССЛЕДОВАНИЙ

Автор Тема: Венский экспресс  (Прочитано 12798 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн odd

  • Новички
  • *
  • Сообщений: 6
Венский экспресс
« : 14 Январь 2014, 11:39:57 »
Был предновогодний вечер 1930 года. Усталый служащий железной дороги для того чтобы сократить себе путь домой шел по шпалам. Было это на участке дороги между станциями Анзбах и Унтер-Оберндорф, примерно в часе езды от Вены. Зимой темнеет рано поэтому рабочему приходилось постоянно смотреть себе под ноги чтобы не споткнуться. Внезапно служащий остановился не поверив своим глазам — в одном месте полотна отсутствовали соединения на паре рельсов. Точнее они были кем-то откручены и отброшены в сторону. Что это, диверсия, чья-то глупая шутка или хулиганство? В одном можно было быть уверенным: если по этому участку дороги будет идти поезд, то он сойдет с рельсов. Поэтому рабочий самостоятельно принес соединительные пластины на место и как мог без запасных винтов отремонтировал неисправность. Затем железнодорожник добрался до ближайшего блокпоста и сообщил о произошедшем в полицию.
   На следующее, новогоднее, утро полицейский комиссар из Анцбаха провел предварительное расследование данного происшествия. Увы, попытка найти свидетелей ничего не дала, каких-либо улик или следов на месте преступления обнаружено не было. К тому же инспектор больше думал о предстоящем веселье за новогодним столом, чем о раскрытии данного «глухаря». Поэтому комиссар решил не информировать о преступлении своё начальство, как это было предписано уставом. Для порядка он завел тоненькую папочку под названием «Возбуждение дела против неизвестного лица по факту злостного хулиганства» последняя запись в данной папке была такой: «…поскольку не возникло какого-либо существенного ущерба и расследование не имеет шансов на успех, оно прекращается». После чего комиссар сдал папку в архив и со спокойным сердцем пошел отмечать праздник. Никто не подозревал в тот момент, что это происшествие станет первым в долгой цепочке и попытки пустить поезда под откос продолжатся.
   Приблизительно месяц спустя в тех же местах проходил скорый поезд D177 Вена — Париж. В 0 часов 14 минут произошла авария. С рельсов сошел локомотив и почтовый вагон. К счастью, никто серьёзно не пострадал (два проводника почтового вагона получили легкие ранения) так как злоумышленники допустили технические просчеты. В этот раз преступники не стали ничего откручивать, а наоборот при помощи стальных траверс и винтов соорудили некое подобие непарной стрелки. На этот раз дело просто так оставлять было нельзя и анцбахский  комиссар доложил о произошедшем в Вену. На место происшествия выехала следственная комиссия из Вены в которой участвовали лучшие криминалисты. По началу следствие шло очень удачно. Комиссии удалось найти магазин скобяных товаров, в котором были куплены траверсы, винты и гайки. Продавец магазина даже хорошо запомнил покупателя этих деталей. Как он выглядел? Мужчина, примерно лет 40, среднего роста, темноволосый. Увы, под это описание подходили сотни тысяч людей и следствие село на мель. Преступник тоже затаился на целых полгода.
   В субботу 8 августа 1931 года, примерно в 21:45 произошла новая трагедия. Недалеко от Йютеборга на участке дороги между станциями Грюн и Клостер-Циннг неизвестные пустили под откос поезд Франкфурт-на-Майне – Берлин. Авария произошла в результате диверсии с использованием взрывчатых веществ. Последствия катастрофы были ужасными — восемь вагонов на большой скорости скатились с десятиметровой насыпи. Машины скорой помощи увезли с места происшествия 109 тяжело раненных. Некоторые пострадавшие скончались по пути в больницу. Расследование данного случая поручили бригаде комиссара Генната из Берлина. Следственная комиссия обнаружила, что от места взрыва вел медный провод длиной 172 метра к зарослям кустарника. Обрывки изоляции, окурки и другие улики, найденные в кустах, свидетельствовали о том, что именно тут и сидел преступник, ожидая прибытия поезда. Отсюда же он и произвел пуск взрывного устройства и скрылся возможно предварительно убедившись в «успехе» своей акции. Но самой ценной уликой, найденной на месте преступления, стала оберточная бумага с надписью «А. Руппет, Берлин SW, Фридрихштрассе, 9» в которую видимо было ранее завернуто взрывное устройство или его часть. Естественно следователи отправились по указанному адресу. Там оказался известный магазин , в котором продавались инструменты для электромонтеров, слесарей и жестянщиков.
– Как он выглядел? – вспоминал продавец. – Никак. Как все парни, покупающие у нас трубы. Но по нему было видно, что он не ремесленник. На нем была шляпа и добротная одежда.
– Да, кстати. Говорил он на таком странном немецком, – добавил второй продавец. – Я подумал, что это австриец, но он сказал мне, что живет недалеко от Берлина, а его родина далеко отсюда.
– Вы спросили, где?
– Да. И знаете, что он мне заявил? Что он был ирландским офицером. Но я бы этого не сказал. Что ему было бы здесь делать? Но он точно иностранец. У него был такой странный акцент.

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Остатки проводов и взрывного устройства, найденные на месте аварии

   Ганнат назначил следственную комиссию, состоящую из 25 специалистов. Позже в газетах язвительно писали, что расходы, связанные с работой этой группы (120 тысяч марок), значительно превысили убытки, причиненные аварией поезда (31700 марок по оценкам управления железной дороги). Политическая ситуация в Германии 1931 года была довольно напряженной. Гитлер стремился к власти, обострялась внутриполитическая борьба. Немецкий народ, с трудом оправившийся от выплаты огромных репараций и гиперинфляции, продолжал страдать от безработицы и нищеты. В стране вспыхивали забастовки и стихийные митинги. К тому же криминальные служащие нашли недалеко от места трагедии прибитую к столбу страницу из национал-социалистической газеты «Angriff» с припиской от руки: «Покушение — Революция — Победа». Следствие пришло к выводу, что покушение было осуществлено группой анархистов и мотив их террористических актов  – политический. Бывший ирландский офицер, разговаривающий на приличном немецком, хоть и с акцентом, мог быть шпионом-диверсантом или профессиональным наемником, нанятым анархистами.
   В очередной раз следователям вроде бы везло. Они напали на след загадочного ирландского офицера. Путем опроса местного населения полиция узнала его предполагаемую фамилию — Карнелл и даже место где он проживал. В небольшом городке Капут около Потсдама, на улице Ренгштрассе, 14 они нашли небольшой домик в саду, в котором и скрывался разыскиваемый подозреваемый. Примерно рота полицейских окружила дом. Постучали в дверь: «Откройте, полиция!». Никто не открывал, никто не отзывался. Взломали дверь и увидели, что дом пуст. Соседи позже сообщили, что там жил не какой-то ирландский эмигрант, а пожилой господин из Ростока. Он уехал отсюда уже много месяцев тому назад. С того времени в доме никто не жил.

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Полиция во время обыска в домике на Ренгштрассе

   Чтобы хоть как-то продвинуть вперед расследование, Геннат в дополнение к уже истраченным на расследование ста двадцати тысячам марок налогоплательщиков назначил еще сто тысяч в качестве вознаграждения за предоставление ценных сведений о злоумышленнике.
   Насколько разочарована была общественность в Германии и за ее пределами действиями криминалистов, показывают многочисленные письма протеста из разных концов Европы, поступавшие в берлинское управление полиции на Александерплац. В одном письме, например, советника Генната по-английски обозвали "старым добрым жирным парнем" (Ганнат действительно весил около 9 пудов), а тогдашнего начальника берлинской полиции Гречински поставили в известность, что "немецкая полиция — самая тупая в мире". Однако ни сказочно высокое вознаграждение, ни крик о помощи чрезвычайной комиссии, обращенный ко всем европейским полицейским службам с просьбой содействовать розыску, не помогли обезвредить преступника или — как в то время предполагали — преступников, поскольку все расследование шло в ложном направлении. Полицейские не подозревали, что причина их неудач кроется именно в упорном стремлении видеть политическую подоплеку в произошедшем. Но вскоре произошла новая трагедия.
   В архивах Главного управления венгерской государственной полиции сохранился протокол № 2343 за 1931 год: «12 сентября 1931 года с будапештского Восточного вокзала точно по расписанию в 23.30 отправился скорый поезд ФД-10 Будапешт – Вена. В 0 часов 12 минут он двигался от участка № 299 к участку № 301 дороги Будапешт – Хедетхалом по железнодорожному виадуку Биаторбадь. Когда паровоз находился примерно на половине моста через долину, произошел взрыв. Состав сошел с рельсов. Паровоз, тендер и почтовый вагон, затем бельгийский вагон с местами третьего и четвертого классов, спальный вагон до Остенде, французский купейный вагон CFR АВ-4 и спальный вагон до Вены рухнули с моста. Они упали с высоты 25 метров 58 сантиметров. 22 пассажира погибли, 117 получили ранения различной тяжести». Первым не место трагедии прибыл начальник станции Йожеф Андьял. Но не мог никому помочь. У него не было для этого никаких технических средств. Возле полотна дороги он нашел остатки взрывчатки. Вскочив на дрезину, он вернулся на свою станцию, которая находилась в 7 километрах от места трагедии, откуда сообщил о случившемся в Будапештское полицейское управление. Наконец в 2 часа 50 минут на месте происшествия появились жандармы, затем прибыли полицейские группы, санитары и пожарные. Было очень темно, и вместо того, чтобы немедленно начать извлечение раненых из-под обломков, они бросились в лес за дровами, потом облили их бензином и подожгли, чтобы хоть немного осветить разбитые вагоны. Спасательные работы закончились только в полдень.

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Фотография с места трагедии на виадуке Биаторбадь

   Заместитель полицей-президента и шеф уголовного отдела Имре Хетеньи создал комиссию, которая должна была расследовать обстоятельства крушения. Ее председателем он назначил советника полиции, в то время, безусловно, лучшего криминалиста доктора Йозефа Швайнитцера. Последний пригласил опытных специалистов доктора Антала, доктора Хивеши и Оскара Здеборски.
   Расследование на месте трагедии началось уже около четырех часов утра. С первого взгляда стало ясно, что это террористический акт. На изломе железнодорожного полотна были обнаружены желтые следы от взрывчатки, а с внешней стороны одного из полотен – две электрические батареи, деформированный складной метр и искореженный замочек от чемодана. Метр служил рычагом, замок – контактом. Колеса паровоза нажали на метр, прикрепленный к рельсу, после чего замок защелкнулся, замкнув электрическую цепь, и капсюль подорвал взрывчатку. Простое дилетантское подрывное устройство. Даже слишком простое для террористического акта, в основе которого лежали, как утверждали многие, политические мотивы. И тем не менее официально считалось, что речь идет об акции террористов. И на то имелись основания, так как именно доктор Антал нашел на железнодорожной насыпи написанную карандашом листовку, стилизованную под обращение к рабочим. Неизвестный называл террористические акции средством борьбы за права рабочего класса, требовал рабочих мест для всех, угрожал капиталистам, что однажды те заплатят рабочим за все причиненные социальные обиды.

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Части взрывного устройства, использовавшегося на виадуке


Оффлайн odd

  • Новички
  • *
  • Сообщений: 6
Венский экспресс
« Ответ #1 : 14 Январь 2014, 11:44:04 »
   Это была листовка со странными формулировками и множеством ошибок, словно ее писал не венгр, а иностранец. Вероятно, это сыграло свою роль в том, что криминалисты пришли к однозначному выводу: речь идет не об уголовном преступлении, а о террористическом акте, совершенном по политическим мотивам, а посему расследование является прерогативой Королевской государственной полиции. Даже если комиссары уголовной полиции Хивеши и Антала придерживались иной точки зрения, они не могли перечить шефу, щелкнули каблуками, и доктор Швайнитцер позвонил в министерство внутренних дел. Там дело охотно принял полковник Имре Фаркаш. Это был ограниченный человек с устоявшимися взглядами. Он высокомерно заявил, что покушение – дело рук коммунистов, и все его дальнейшие действия согласовывались с этой позицией. Прежде всего он отдал распоряжение оцепить местность возле виадука, затем отправил за решетку известных бунтовщиков-анархистов и подозрительных социалистов. Он действовал по своему усмотрению и был уверен, что разгадал дело, заслужил благодарность начальства и повышение. Его начальником был имперский советник Хорти. В тот же день он вернулся в Будапешт с отдыха и немедленно приказал объявить траур в государственном масштабе. Полковник Фаркаш предпринял широкую полицейскую акцию. За один день жандармы арестовали около пяти тысяч «подозрительных». Тюрьмы ломились, на дорогах стояли патрули, на границе работали сотрудники министерства внутренних дел и проверяли пассажиров. Полковник Фаркаш в усердии каждые два часа докладывал премьер-министру, как продвигается следствие. Редакциям известных газет он предоставил официальное сообщение о ходе расследования. Под № 701 оно было выдано Будапештским полицейским управлением и дословно перепечатано всеми типографиями мира: «В ночь с 12 на 13 сентября около полуночи недалеко от станции Биаторбадь был взорван скорый поезд № 10, следовавший из Будапешта в Вену. Неизвестный преступник подложил взрывное устройство на одном из изгибов виадука в коричневом чемодане из фибропласта. Электрический включатель находился на рельсах, и взрыв произошел в ту минуту, когда под воздействием массы замкнулись оба контакта. Электрическая искра вызвала взрыв капсюля. Паровоз, почтовый вагон, два спальных и два пассажирских вагона рухнули вниз. Недалеко от места происшествия было найдено письмо следующего содержания: «Рабочие, если нам не удастся получить работу, то за это капиталисты ответят…» Из-под обломков было извлечено двадцать два трупа. Четырнадцать тяжелораненых были доставлены в больницу Рокуша в Будапеште. Совершенный террористический акт имеет много общего с недавним крушением возле Йютербога на дороге Франкфурт-на-Майне – Берлин».
   Как уже говорилось выше, полиция арестовала около 5000 «подозрительных». После небольшого отсева осталось 3374 «подозреваемых». Всех этих людей полиция допрашивала днем и ночью. Забавно, но во всей этой кутерьме с массовыми допросами полиция упустила важное свидетельское показание. Его сделал не задержанный, а некий таксист, который добровольно явился в полицейское отделение и сказал, что по-видимому подвозил к преступника к месту происшествия в день трагедии. В самом деле кто еще мог так торопиться к виадуку ночью? Таксист хорошо описал своего пассажира, сказал, что тот разговаривает на  венском диалекте. Позднее оказалось, что описание было точным и полиция здорово продвинулась бы в своем расследовании если бы не воля случая. Чья-то невидимая рука снова вмешалась и отправила эти показания в архив так толком и не разобравшись в них.
   Интересно, что после крушения скорого поезда под Йютеборгом некий аноним написал начальникам, полиции Милана, Марселя, Амстердама, Брюсселя и Будапешта, что готовит новое крушение. Преступник сделал это типичным способом: вырезал буквы из газет и наклеил их на писчую бумагу. Но полиция посчитала эти письма просто проделками каких-то шутников и просто отмахнулась от них. Итак, венгерская полиция знала о подготовке очередного террористического акта, однако не уделила сообщению злоумышленника должного внимания. Страна бурлила, росла социальная неудовлетворенность, казалось судьба всего правительства висит на волоске, полиция больше занималась демонстрантами, чем преступниками, и полковник Фаркаш использовал ситуацию, чтобы организовать травлю коммунистов. Кто, если не коммунисты, считал он, мог организовать крушение?
   Чтобы предотвратить падение кабинета, граф Карольи подготовил закон о предоставлении чрезвычайных полномочий правительству, с помощью которого он надеялся в зародыше задушить всякую политическую оппозицию и демонстрации. В середине августа 1931 года правительство ввело в денежное обращение так называемый "золотой пенге", условную расчетную единицу, с помощью которого предполагало ликвидировать государственный долг, составлявший почти два миллиарда. Однако иностранные кредиторы разгадали этот трюк и отказали в доверии золотому пенге, как и венгерской валюте вообще. Ожидавшиеся кредиты не поступили, а выплата уже предоставленных была досрочно прекращена. Кризис, социальное обнищание невозможно было остановить с помощью подобных уловок.
   Министерство внутренних дел Венгрии назначило награду в 50000 пенге любому человеку, который поможет поймать преступников. Это подстегнуло начать собственные расследования многих частных детективов и просто любителей. Как это ни странно, но первыми на след преступника напали не следователи, а два обычных журналиста: Янош Кошта из редакции «Пешти Хирлап» и австрийский репортер, а позднее известный публицист, Ганс Габе. Показания Яноша Кошты сохранились в документах судебного процесса, а Ганс Габе посвятил этому делу статью «Господа присяжные».
   Когда газетчики узнали, что произошло крушение, то незамедлительно отправились на место происшествия. Кое-кто из них оказался там даже раньше членов следственной комиссии. И репортер Янош Кошта указал следователям на подозрительного человека, который любой ценой пытался обратить на себя внимание. Он просил репортеров сфотографировать его, утверждал, что уцелел в одном из потерпевших катастрофу вагонов, что является непосредственным свидетелем крушения, и пытался рассказать подробности, которые могли быть известны только очевидцу крушения. Его, естественно, допросили, ведь показания непосредственного свидетеля – самые ценные. Однако этот коренастый мужчина, фамилия которого значилась в списке пассажиров, утверждал, что находился в вагоне, который был полностью разбит и из которого никто сам не вышел. А он даже не был ранен, его одежда была чистой, отутюженной.
   – У меня было чувство, – сказал позднее газетчик Янош Кошта, – что этого человека прежде всего занимало то, чтобы все узнали, что он находился в поезде. Он был возбужден, это правда, но совершенно не выглядел как человек, только что упавший с двадцатипятиметровой высоты. Поэтому я обратил внимание полиции на этого человека. Его отвели в сторону и установили, что это порядочный и уважаемый венский промышленник. Он был вне подозрений. Его звали Сильвестр Матушка (в некоторых источниках упоминается имя Зильвестр Матуска). Его формально допросили и позволили ему уйти, так как он заявил, что спешит в ближайшую часовню помолиться в благодарность за то, что избежал такой опасности.

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Сильвестр Матушка (справа) рассказывает журналистам о трагедии

   Полковник Фаркаш искал преступников прежде всего среди коммунистов или хотя бы анархистов. Для него венский промышленник, к тому же ставший жертвой крушения, был вне подозрений. Многим и в голову тогда не могло прийти, что довольный жизнью преуспевающий буржуа имел какое-либо отношение к преступлению. Даже такой опытный репортер, как Ганс Габе, был сбит с толку. Он подробно записал все, что Матушка рассказал ему на месте происшествия, а затем даже отвез его на своей машине в Вену. Он писал позднее, что по дороге они болтали, и венский промышленник был ему симпатичен. Газетчик узнал, что Матушка женат, у него есть дочь Габи, которая живет в Пятом районе в приличном фамильном доме.

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]    
Сильвестр Матушка с женой и дочерью

   Матушка назначил Гансу Габе свидание в кафе «Маргаритка» и на следующий день действительно пришел на встречу с газетчиком и принес ему точно составленный план места происшествия, даже начертил общую панораму виадука и долины с разбитыми вагонами, очень красочно, возможно, даже слишком натуралистично, снова и снова описывал подробности катастрофы.
   Полиция шла своим путем. Желание победило разум, и полковник Фаркаш доложил через несколько дней премьер-министру, что крушение организовал и подготовил коммунист Мартин Ляйпник. По его мнению, это был известный насильник, анархист, и полиция уже напала на его след. Как пришел полковник Фаркаш к столь странному выводу? Он приказал отпечатать фотографии написанного от руки воззвания, найденного на месте железнодорожной катастрофы, разослал их во все полицейские участки и приказал судебным экспертам сравнить почерк злоумышленника с почерком всех зарегистрированных коммунистов. Судебный эксперт доктор Керекеш вскоре сообщил, что возможно это почерк электротехника Мартина Ляйпника. За ним поехали, и от соседей узнали, что еще несколько месяцев назад он уехал. Полковник Фаркаш сразу же заявил, что Ляйпнику помогла скрыться международная коммунистическая организация, что недалеко от места крушения его поджидал скоростной легковой автомобиль, который увез его в безопасное место. Полковник Фаркаш был убежден, что все так и было. В своем мнении он особенно утвердился после того, как полиция установила, что Ляйпник примерно год тому назад был именно в городке Биаторбадь, где проводил какие-то электромонтажные работы; жил на местном постоялом дворе и даже играл в карты с начальником станции Йожефом Андьялом.
   Опасный коммунист Ляйпник и начальник станции, ближайшей от места крушения. Для полковника Фаркаша все было ясно как дважды два. Он послал за подозреваемым жандармов, которые его задержали и привели.
– Признайтесь, Андьял, ведь нам все равно все известно. Дело в том, что ваш сообщник Ляйпник нам все выложил. Нет смысла отпираться, – полковник пустил в ход избитый психологический трюк во время допроса пятидесятишестилетнего железнодорожника. Но Йожеф Андьял понятия не имел, в чем он должен сознаться, не понимал, почему ему угрожают военно-полевым судом и почему ему заявляют, что против него имеются какие-то неопровержимые улики. Андьял не скрывал, что играл с Ляйпником в карты и даже выпил с ним пару кружек пива. Но в подготовке крушения не признавался.
   Тем временем полковник Фаркаш уже доложил главе правительства, что преступник схвачен, поскольку был уверен, что не только Ляйпник, но и начальник станции коммунисты. Ему необходимо было признание преступника, но Андьял защищался. Он просил устроить ему очную ставку с Ляйпником, пусть, мол, тот ему в глаза скажет, имел ли он какое-либо отношение к крушению. Полковник очную ставку устроить не мог, поскольку Ляйпник находился неизвестно где, зато у Фаркаша имелся другой «козырь». Он показал Андьялу фотографии отпечатков пальцев, найденных на осколках взрывного устройства и заявил, что они идентичны с отпечатками пальцев, взятыми у него.
– Конечно, господин комиссар, – сказал Андьял во время перекрестного допроса, – как же им не быть моими, ведь я держал в руке эти осколки. Сразу же, как только приехал на место крушения, нашел взрывное устройство и осмотрел его. Потом все собрал и отбросил подальше. А что, если бы оно еще раз взорвалось?
   Его посадили в камеру-одиночку, будили поздно ночью и вызывали на допросы, длившиеся часами. Использовались все методы – от побоев до пытки ярким светом направленной прямо в глаза лампы. Ему не давали еду и воду. Затем в ход был пущен еще один аргумент. Незадолго до международного экспресса по этому же пути должен был следовать грузовой состав. Начальник станции Андьял задержал грузовой состав на запасном пути станции Биаторбадь, а вперед пропустил экспресс.
– Но ведь это естественно, – защищался обвиняемый. – Я задержал грузовой состав, потому что международный экспресс опаздывал на три минуты. Я действовал по инструкции. Если бы я пропустил грузовой, то скорый поезд опоздал бы еще на. пять минут. Экспресс имеет преимущество. Спросите, кого хотите, так делается во всем мире. Международный скорый всегда имеет преимущество.
– Нет, Андьял, – сказал следователь Ковач, который той ночью допрашивал беднягу. – Вы пропустили экспресс потому, что хотели пустить его под откос. Грузовой состав вас не интересовал. Вы хотели убить людей.
   Вызвали охранника, и Андьяла отправили в одиночку. Полицейские верили, что рано или поздно он не выдержит психологического давления, размякнет и сознается. Их ожидало разочарование. Начальник станции не сознавался. Следствие шло по ложному пути.
   23 сентября 1931 года, то есть через две недели после крушения, промышленник Сильвестр Матушка направил в адрес Венгерской государственной железной дороги требование о возмещении убытков в размере 2500 пенге. Бывший будапештский полицейский Йожеф Хабли выполнял некоторые поручения юридического отдела Будапештского управления железных дорог. Получил он и требование Матушки. Это было обычным и рутинным для него делом. Результаты крушения были известны, собственно речь шла только о том, чтобы следователь Хабли подтвердил, что подавший требование действительно ехал этим поездом и что у него был оплаченный билет. Билет у Матушки действительно был. Хабли просмотрел списки погибших, тяжело– и легкораненых, подобранных на месте катастрофы, и обнаружил, что промышленник Матушка указал, что ехал из Вены в Будапешт в австрийском вагоне. Путь из Вены в Будапешт в 1931 году занимал примерно семь часов. Экспресс шел ночью. Почему же состоятельный промышленник и директор процветающей фирмы не купил билет в спальном вагоне? И еще кое-что следователю Хабли показалось странным. Австрийский вагон при падении был полностью разбит. Согласно протоколу комиссии, спасательные бригады нашли в нем только мертвых и тяжелораненых. Как могло случиться, что Матушка избежал каких-либо ранений? Хабли пролистал документы, прочитал отчеты об этом деле и нашел в газетах фотографию Матушки. Этот человек улыбался репортерам, на нем была немятая шляпа, темное пальто, словно с витрины. Так не мог выглядеть человек, которого за пять минут до этого извлекли из-под обломков.

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Австрийский вагон, из которого Матушка якобы вылез целым и невредимым

Оффлайн odd

  • Новички
  • *
  • Сообщений: 6
Венский экспресс
« Ответ #2 : 14 Январь 2014, 11:45:31 »
   Неизвестно, почему следователь Хабли засомневался в правдивости Матушки и стал подозревать, что тот говорил неправду и находился вовсе не в изуродованном, а в каком-то другом, уцелевшем вагоне, а теперь пытается выманить у дирекции железной дороги возмещение убытков. Ведь в этом у Матушки не было крайней необходимости. Он был богат, уважаем, занимал высокое общественное положение. Это подтвердили и опытные коллеги Хабли. Дело в том, что отставной комиссар направил в венскую полицию запрос: что за «гусь» этот Сильвестр Матушка? Ответ пришел незамедлительно: владелец недвижимости, хозяин литейного завода и карьера, по всей видимости, миллионер. Заботливый отец семейства. Никогда не был в неладах с законом.
   Для опытного следователя Хабли этого было достаточно. Как утверждали позднее некоторые журналисты, его заинтересовало то обстоятельство, что Матушка был владельцем карьера. Хабли размышлял примерно так: раз есть карьер, то в карьере ведутся взрывные работы. А раз там ведутся взрывные работы, то оттуда можно было достать взрывчатку не привлекая к себе особого внимания. Чтобы найти преступника, надо было обнаружить источник, где он мог раздобыть динамит. Поэтому Хабли решил проверить учет взрывчатки в карьере и возможности его хищения кем-либо в данном месте. Конечно, вероятность успеха была мала. Но всё же её стоило проверить. Хабли отправился в дом Матушки на Гофгассе, 9, якобы для того, чтобы выяснить у господина промышленника некоторые подробности. Его не оказалось дома. Десятилетняя дочь Матушки Габриелла сказала следователю, что он уехал на свой карьер.
   – Будьте так любезны, фрейлейн Матушка, скажите, где это? – спросил следователь Хабли.
   – Возле Санкт-Пельтена.
   Он поблагодарил, отправился по свежему следу и вышел на имя баронессы Форг-Юнг. Карьер, как оказалось, принадлежал не Матушке, а баронессе, сдавшей его в аренду.
   Хабли без труда нашел подрывника Вейнерта и стал его расспрашивать:
   – Когда господин промышленник арендовал эту каменоломню?
   – Примерно в апреле.
   – И пользовался ею?
   – Собственно говоря, нет. Однако ежемесячно платил сто пятьдесят шиллингов.
   – Вам он тоже платил?
   – Естественно. И регулярно. Понимаете, господин, сначала всем показалось, что он действительно хочет возобновить работы. Пошел в управление в Санкт-Пельтен, оформил бумаги, чтобы получать взрывчатку, но потом ничего не предпринимал, только забавлялся.
   – Чем забавлялся?
   – Послал меня на завод в Веллерсдоф и дал деньги на двадцать килограммов взрывчатки и сотню капсюлей-детонаторов.
   – Хорошо, но вы сказали, что он забавлялся. Чем он забавлялся?
   – Вероятно, хотел обучиться подрывному делу. Я показал ему как поджигается заряд. Вообще, у него это получалось.
   – А вам не показалось это подозрительным, господин Вейнерт?
   – Что? Господин промышленник говорил, что ему надо на заводе снести старую трубу, и я должен был его этому научить.
   – На каком заводе?
   – Кажется, литейном. Вы что, не знаете, что у него есть литейный завод?
   – Значит, заводскую трубу, – повторил словно про себя Хабли, и появилось чувство, что он победил.
   – Я купил еще трубки, применяемые при проводке воды или газа, мы их разрезали и наполнили тринитрофенолом. Ну, а потом господин шеф поджег их вон под той скалой.
   Йожефу Хабли больше ничего не было нужно. Он сел в поезд и поехал прямо в Будапешт, где сел за стол и стал писать. На следующий день утром он передал в Будапештское полицейское управление рапорт о выплате ему объявленной за поимку преступника награды в размере пятидесяти тысяч пенге.
   «Предъявляю вам запрос о выплате награды, – писал Хабли, – и сообщаю, что виновником катастрофы является Сильвестр Матушка, проживающий в Вене на Гофгассе, 9, владелец недвижимости и завода, родившийся 29 января 1892 года в Чангсвеши в Венгрии, женат, отец десятилетней дочери. В качестве доказательства своего утверждения сообщаю о следующих обстоятельствах: Матушка утверждал в адресованном дирекции железной дороги аргументированном требовании о выплате компенсации, что ехал в австрийском пассажирском вагоне экспресса ФД-10, сошедшем с рельсов около станции Биаторбадь. Его утверждение было напечатано и в прессе. Это ложь. Матушка лгал! Если бы он находился в том вагоне, то в лучшем случае был бы тяжело ранен, а скорее всего был бы мертв, поскольку этот вагон был полностью раздавлен. Из этого следует, что Матушки вообще не было в поезде. Он положил на рельсы взрывчатку, поджег ее, а потом выдал себя за потерпевшего пассажира, чтобы отвлечь внимание следователей и обеспечить себе алиби».
   Следователь Хабли написал о беседе с подрывником в карьере, о том, как Матушка учился обращаться со взрывчаткой, затем подписался под рапортом и стал ждать, когда ему выплатят награду и общественность отблагодарит его. Это одна версия.
   Согласно сообщению доктора Швайнитцера, на убийцу вышли другим путем. Рассмотрим и эту версию. Следует принять во внимание тот факт, что Йожеф Хабли был полицейским в отставке и действовал как частный детектив, тогда как полицейские из Берлина – советник Геннат, доктор Берндорф и Лиссигкайт, – с самого начала принимавшие участие в расследовании, считались в то время лучшими криминалистами в Европе, а венский советник полиции доктор Швайнитцер имел репутацию самого способного австрийского полицейского служащего. Много ли шансов было у частного детектива Хабли обставить таких знаменитостей?
   Доктор Швайнитцер заявил, что Матушка показался ему подозрительным с самого начала своей говорливостью, тем, что всячески старался обратить на себя внимание, стремлением попасть на страницы газет. Он просил репортеров, чтобы они его сфотографировали. А тем временем один из самых солидных пассажиров потерпевшего крушение поезда граф Палфи-Даун сообщил доктору Швайнитцеру, как Матушка сразу после катастрофы рассказал, что выбрался из абсолютно разбитого вагона, и при этом у него были чистые руки и незапыленная одежда. И вообще, как он мог сам и так быстро выбраться из-под обломков и взобраться наверх по крутой насыпи на железнодорожное полотно и при этом даже не запачкаться?
   Венская полиция пошла по следу и нашла таксиста, который вез Матушку и его подрывника Вейнерта сначала на склад в Веллерсдорфе за тринитрофенолом, а затем в Блюмау за капсюлями-детонаторами. А 22 сентября на жандармском посту в Ребенштайне появилась баронесса Форг-Юнг, венгерка по происхождению, и заявила, что ей кажется подозрительным поведение некоего Сильвестра Матушки, которому она сдала в аренду карьер. Он хотел дробить камни, но не делал этого. Но в то же время покупал взрывчатку.

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Матушка в день ареста. Фотография из полицейского архива

   Матушку арестовали и обнаружили изъяны в его алиби. Господин промышленник купил в Будапеште билет в Вену, сел в экспресс и позаботился о том, чтобы показаться на глаза многим людям. На первой же остановке он незаметно сошел, взял такси, водитель которого позже дал показания против него, доехал с ним до Биаторбади, обогнав поезд, пристроил на железнодорожном полотне взрывчатку и подождал пока произойдет крушение поезда. Затем смешался с теми, кто пережил катастрофу, и обращал на себя внимание, чтобы вновь иметь как можно больше свидетелей.
   Многое прояснилось, но в Будапеште в камере-одиночке все еще находился Андьял, и полковник Фаркаш ждал, пока «коммунист» размякнет. Йожеф Андьял не выдержал психологического давления. В ночь с 29 на 30 сентября в камере он вскрыл себе вены заостренной металлической тюремной вилкой. Полковник Фаркаш принял самоубийство за признание и был убежден, что на этом дело закончено. Его радость была недолгой. 7 октября 1931 года в девять часов утра был арестован Матушка, надворный советник Валь объявил его подследственным и вызвал будапештских коллег, чтобы они незамедлительно прибыли и приняли участие в допросах.
   Сильвестр Матушка вел себя весьма уверенно. Все отрицал. Однако против него-выступили лучшие криминалисты, имелся ряд улик, изобличающих его, и надежд на благополучный исход дела у него было мало. Подобно тому, как игрок в покер выкладывает на зеленое сукно козыри, следователи один за другим представляли ему доказательство его вины. Одной из серьезнейших улик были брюки Матушки. Многие заметили, а на фотографиях в газетах и сегодня можно увидеть, что Матушка был одет в модный костюм с брюками, которые назывались брюки «гольф». Они были новые, их мало носили, однако карманы их пожелтели. Химическая экспертиза показала, что пятна были оставлены тринитрофенолом, который преступник непродолжительное время прятал в карманах.
   16 октября 1931 года Матушка под давлением улик сознался. При этом присутствовали: советник полиции доктор Швайнитцер из Вены и доктор Антал из Будапешта, надворный советник Валь и заместитель начальника полиции доктор Брандт из Вены, советник уголовной полиции Геннат и комиссар уголовной полиции доктор Берндорф из Берлина. Не хватало полковника Фаркаша, сделавшего немало для того, чтобы инкриминировать крушение коммунистам и раздуть преступление в политический спектакль. Но тогда уже выяснилось, что и остальные крушения поездов были делом рук Сильвестра Матушки. Он работал в одиночку, без помощников, и уж наверняка не от имени какой бы то ни было политической организации.

Оффлайн odd

  • Новички
  • *
  • Сообщений: 6
Венский экспресс
« Ответ #3 : 14 Январь 2014, 11:51:34 »
   Многократный убийца предстал перед судом 15 июня 1932 года. Перед судьями и присяжными должен был разыграться один из сенсационных процессов, на который съехались газетчики со всей Европы. Однако сенсации не получилось. То ли по совету своего адвоката, то ли по собственно инициативе опасаясь жестокого наказания, Матушка что называется начал «косить под сумасшедшего» временами даже сильно переигрывая свою роль. Его защищал молодой адвокат Эттингер, симпатичный чемпион Австрии по фехтованию. Обвинитель – государственный прокурор доктор Фрайллингер – принадлежал к числу самых строгих в стране, а главный окружной советник доктор Зейдлер, назначенный председателем суда, должен был гарантировать, что судебное разбирательство пройдет в рамках закона.

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Матушка в зале суда

   – Ваше имя? – спросил подсудимого председатель суда.
   – Сильвестр Матушка.
   – Имя вашей матери?
   – Антония.
   – Как это, Антония? Ведь ее зовут Анна!
   – Как вам угодно, – поклонился Матушка.
   – Где вы родились?
   – В году, цифра которого дважды девяносто два.
   – Что за бессмыслица? Вы родились в тысяча восемьсот девяносто втором году.
   – Не имею ничего против этого.
   – Профессия?
   – Пускающий под откос поезда.
   – Назовите свою профессию! – злился председатель суда.
   – Хорошо. Владелец недвижимости.
   С самого начала стало ясно, что подсудимый не в своем уме. Возможно, он и правда был сумасшедшим, а может быть, хотел спрятаться за стенами психиатрической лечебницы. Он рассказывал о некоем Бергманне, который якобы и подтолкнул его к преступным действиям. Впервые они встретились в ресторане.
   – Это такой большой, сильный и плешивый парень. У нас было несколько деловых встреч. Он пригласил меня к себе домой. Мы сели в такси и поехали. Не знаю, где он жил, припоминаю только, что мы проезжали под каким-то виадуком. Он представил меня своей жене.
   Когда подсудимый о ней рассказывал, глаза его горели. Он улыбался, описывая ее фигуру, грудь, одежду.
   – Ну вот, а потом Бергманн мне ее предложил.
   – Как это следует понимать? – спросил председатель суда.
   – Просто так, неожиданно. Ни с того ни с сего. Предложил мне ее для интимной связи и ушел в соседнюю комнату.
   Было это правдой или эту сцену Матушка выдумал? Но история с таинственным Бергманном не закончилась.
   – Дело в том, что этот Бергманн странный человек. Сначала я думал, что он коммунист, а это было плохо, потому что я ненавижу коммунистов, но Бергманн хотел основать собственную секту. Тут я решил, что сам организую ее. Христос был социалистом, лучшая партия – социал-демократическая, но клерикального направления. Надо напомнить людям, в какой нужде они живут, указать на грехи, которые они совершают ежедневно, за что их надо наказывать. И я решил пускать под откос поезда!
   – На допросе вы утверждали, что к крушению вас подтолкнул Бергманн. Почему именно вас? Почему этим он не стал заниматься самостоятельно?
   – Господин председатель, Бергманн умный человек. Он сразу понял, что я сильная личность. Сказал мне, что я прославлюсь, отличусь в борьбе с коммунизмом и атеизмом.
   – На допросе вы говорили о некоем духе, явившемся к вами отдавшем приказ совершить крушение экспресса именно на виадуке у Биаторбади. Кто отдал вам этот приказ? Бергманн или дух?
   – Дух Бергманна, господин председатель. Явился мне в Будапеште и точно рассказал, что я должен делать и как.
   Возможно, он выдумал духов, чтобы сбить с толку судей и повлиять на присяжных? А, может быть, это был ход адвоката, попытка сохранить жизнь? Так или иначе, Матушка не был психически нормален, так как только человек с больной психикой может совершать подобные ужасные действия. Что же его толкнуло на такие преступления?
   В ходе многочисленных допросов выяснилось, что Матушка был лицемером, эдаким двуликим Янусом. С одной стороны, он ежедневно ходил в церковь, отсиживал положенное время на церковной скамье и демонстративно молился. Был внимательным мужем и добрым отцом, но ежедневно ездил с проститутками во второразрядные отели. По дороге из Вены в Будапешт в поезде он познакомился с одной женщиной, а после приезда в столицу Венгрии отправился с ней прямо в отель. Он сам признавался с гордостью, что во время своего пребывания в Будапеште каждый день жил в новом отеле и с новой женщиной.
   Судебные эксперты – специалисты в области психиатрии – неделями обследовали Матушку. Наконец советник, профессор доктор Хевель и университетский профессор доктор Бисхоф пришли к выводу, что Матушка способен нести ответственность за свои действия. А американский психоаналитик доктор Герберт Хейг заявил репортеру Габе, что Матушка садист, которому доставляет удовольствие мучить других. Ему было мало мучить или убить одну женщину, он нуждался в массовой бойне. Дело в том, что в его случае извращенность соединялась с болезненной манией величия. Ему недостаточно было просто убивать, им владела навязчивая идея совершить крупное преступление, которое бы его прославило. И это ему удалось.
   Венский суд судил Матушку только за железнодорожную катастрофу в Анзбахе, то есть за преступное действие, совершенное на австрийской территории. Его приговорили к шестилетнему тюремному заключению с содержанием в тюрьме с усиленным режимом. Однако его не отправили в тюрьму, а увезли в Будапешт, где за крушение поезда у Биаторбади приговорили к смертной казни через повешение. Однако приговор не был приведен в исполнение, поскольку преступник был арестован в Австрии, где не существовало смертной казни. Поэтому в Будапеште первоначальный судебный приговор вынуждены были заменить на пожизненное тюремное заключение.

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Матушка вовремя этапирования из одного суда в другой

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Матушка при объявлении окончательного приговора

   Убийца закончил свою жизнь в австрийской тюрьме, где пробыл шесть лет. Там он написал несколько романов и киносценариев и все о своих преступлениях. Согласно одной версии, нацисты после «аншлюса» Австрии перевели его в концентрационный лагерь, где он затем был незаметно застрелен, согласно другой – Матушка отбывал свой срок в венгерской тюрьме Чиллагбортон в Шегедине, откуда при освобождении Венгрии Советской Армией сбежал и исчез. В 1953 году в печати проскользнуло сообщение, что он якобы погиб во время войны в Корее.
   Частному детективу Хабли, заслужившему награду за проведенное расследование, ничего не дали под тем предлогом, что он был нанят на работу железнодорожным управлением, и ему и так платили жалование за расследование. Гонорар, полученный Хабли, был равен 50 пенге и не перекрыл даже его транспортные расходы. Сумму в 50000 пенге венгерский министр внутренних дел разделил следующим образом: 40000 получила венгерская полиция, 5000 – штатские, участвовавшие в раскрытии преступления, 2000 – жандармы и 3000 – венская полиция.
   Мотивы преступлений Матушки так и остались до конца неясными. Вероятно психиатр Герберт Хейг был прав в своем суждении, что Матушка представлял собой пример маньяка-садиста и только мания величия и жажда славы заставила его совершать не просто убийства проституток (как это делали такие маньяки как Гэри Риджуэй или Роберт Пиктон), а массовые убийства ни в чем не повинных людей.
   На основе произошедшей истории снято несколько художественных фильмов, например, "Виадук" (Viadukt, 1983) и «Падение Сильвестра Матушки» (Der Fall Sylvester Matuska, 1982), написаны несколько книг. Но на русский язык они вряд ли когда-то будут переведены.
   Виадук около городка Биаторбадь стоит и по сей день, хотя и претерпел некоторый ремонт и реконструкцию.

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Виадук в 30-е годы прошлого века

[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
Этот же виадук в наши дни

Использованные в статье источники:
1. Продьоль Гюнтер "Криминальные сенсации. Часть 1". Можно найти в интернете тут.
2. Вацлав Павел Боровичка "Невероятные случаи зарубежной криминалистики. Часть 1", глава "Безумный избавитель". В интернете можно найти тут.
3. Фотографии взяты в основном тут.
« Последнее редактирование: 14 Январь 2014, 13:31:15 от odd »

Оффлайн Guyver

  • Опытный
  • **
  • Сообщений: 88
  • Борец за добро и справедливость...
    • Chief-Net.ru
Венский экспресс
« Ответ #4 : 14 Январь 2014, 12:57:14 »
Удивительно, что погибло всего 22 пассажира. Такая высота и скорость поезда...
Я не волшебник - я только учусь...

Оффлайн annazor

  • Старожил
  • ***
  • Сообщений: 168
Венский экспресс
« Ответ #5 : 14 Январь 2014, 13:26:50 »
Спасибо за очерк! не совсем понятен мотив преступника, убить 22 человека (а могло быть и больше) из-за желания привлечь к себе внимание?

Оффлайн Koosto

  • Новички
  • *
  • Сообщений: 8
Венский экспресс
« Ответ #6 : 15 Апрель 2014, 09:48:29 »
Отличный очерк! Спасибо автору.
Удивительно, что в таком хаосе и при всех масштабах трагедии, нашлись те, кто обратил внимание на несостыковки в рассказе одного единственного из десятков пострадавших.
Мотивы подрывателя и впрямь не совсем понятны, то ли правда, псих, то ли маньяк, то ли просто славы захотелось. Выделился, так сказать, чем мог.
« Последнее редактирование: 15 Апрель 2014, 10:26:26 от Koosto »

Оффлайн Nayara-yara

  • Новички
  • *
  • Сообщений: 11
Венский экспресс
« Ответ #7 : 26 Декабрь 2016, 00:13:45 »
Очень жаль Йожефа Андьяла, неделю не дотерпел до своего освобождения.  Готовая иллюстрация к "никогда не сдавайся".

Оффлайн Yaro

  • Профи
  • ****
  • Сообщений: 397
  • Мой метод – дедукция!
Венский экспресс
« Ответ #8 : 26 Декабрь 2016, 10:56:38 »
Очерк интересный, но ровным счетом ничего нового не дает тем, кто потрудился прочесть в своё время книгу Гюнтера Продьоля "Криминальные сенсации".

Оффлайн mmx166

  • Опытный
  • **
  • Сообщений: 55
Венский экспресс
« Ответ #9 : 20 Сентябрь 2017, 12:41:01 »
« Последнее редактирование: 20 Сентябрь 2017, 13:44:52 от yobabubba »

 

Страница сгенерирована за 0.16 секунд. Запросов: 35.