Автор Тема: И смех, и грех...  (Прочитано 856 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Zemlemer

  • Новички
  • *
  • Сообщений: 4
    • Награды
: 21 Декабря 2022, 16:14:27
Решил я заняться своей родословной – пусть, думаю, идущие за мной поколения знают, что за люди были у них в роду. Род у нас большой, есть весьма достойные лица, в том числе  участники обеих мировых войн. Начал собирать сведения по разным архивам, прибавил воспоминания от старших, от себя и своих братьев. Получился довольно объемный труд, масса документов, писем и фотографий.
   Предлагаю небольшой фрагмент из этихх Записок - криминала здесь особого нет, протоколов вскрытия трупов тоже, нет мальчиков в коробках, но есть 58-я статья. Так сказать, зарисовка из недавнего прошлого. Да, фамилия нашего рода – Морозовы.


"... вернемся в начало 1930 года. Коллективизация крестьянских хозяйств, начатая в январе, очень скоро добралась до нашего Дракино.
  Напомним, что в начале кампании добровольно в колхозы записывались единицы, в основном бедняки, которые мало что при этом теряли. Основная масса крестьян либо выжидала, чем оно все обернется, либо отказывалась писать заявление. Агитация властей через так называемых "уполномоченных" помогала слабо; контрагитация со стороны зажиточных крестьян, наоборот, была успешной. Чтобы привлечь большинство на свою строну, власть, быстро исчерпав терпение, прибегла к испытанному средству, то есть запугиванию. Самых рьяных противников новой жизни объявляли врагами советской власти: "кулаков" и "подкулачников", как их теперь называли, судили и показательно наказывали.
   Так поступили и в этот раз.
 Как следует из одного уголовного дела, волею случая оказавшегося в моем распоряжении, в первых числах февраля 1930 года местными органами ОГПУ в деревне Дракино Серпуховского района была выявлена "антисоветская кулацкая группировка" в количестве двадцати одного человека. Треть из них носила фамилию Морозовых. Перечислим их: Иван Иванович, Борис Григорьевич, Василий Иванович, Герасим Иванович, Степан Николаевич, Варвара Афанасьевна и Тимофей Григорьевич. Судя по отчествам, наших ближайших родственников здесь нет, однако ясно, что в каком-то колене они наверняка (деревня-то одна!) должны пересекаться с нашим родом. (Прадеда, как мы знаем, звали Георгий Андреевич Морозов. Потеряв на германской войне ногу, он к тому времени давно обосновался в Серпухове: в деревне с таким увечьем можно только сидеть на завалинке. В городе, напомню, он открыл лавочку головных уборов).
  Итак, завели дело (№ 450, арх. № 543008). Несмотря на большое количество фигурантов, всего через месяц оно было благополучно завершено. По материалам собственного расследования старший уполномоченный Серпуховского отдела ОГПУ  Колесников Н.П. составил обвинительное заключение.
   Вот что он пишет:
 "В деревне Дракино, Серпуховского района, продолжительное время существовала кулацкая антисоветская группировка, насчитывающая до 20 челов. участников, относящихся по своему социально-имущественному положению к прослойке кулачества. Группировка... ставила основными задачами активное сопротивление по отношению проводимых компаний (сохранена орфография оригинала) Соввластью во всех их видах".
   Антисоветские выступления "группировки", по мнению Колесникова, носили организованный характер; под руководством ее "главарей" Сергеева и Панфилова, пишет он, устраивались "нелегальные сборища". Вина "группировки" заключалась также и в том, что члены ее активно выступали на собраниях сельсовета, блокируя инициативы представителей РИКа (РИК - районный исполнительный комитет), а также "вели антисоветскую агитацию среди крестьянской массы в частных беседах".
   Вот наиболее характерные выдержки из обвинительного заключения:
"Группировкой принимались меры к отбору работников сельсовета из числа своих единомышленников," - пишет старший уполномоченный. - Благодаря влиянию группировки и защиты подкулачников в состав сельсовета прошла кандидатура их ставленника МОРОЗОВА ТИМОФЕЯ. Во время прений сторонники группировки выкрикивали по адресу представителя РИКа оскорбления: "Морозов нам хорош, а если плох для Вас, то нас это не касается. Вы рекомендуете коммунистов, а что они сделали хорошего для крестьян?" Подкулачник КИСЕЛКИН и другие кричали: "Соввласть присылает к нам в деревню горлопанов для того, чтобы обмануть крестьян и втянуть их в капкан самообложения."
   Благодаря противодействию "кулацкой группировки", - отмечает Колесников, - кампания по организации колхоза в деревне неоднократно срывалась: "несколько раз приезжали представители РИКа, возвращаясь обратно без надлежащих результатов". Также "отдельные бедняцкие хозяйства запугивались угрозами: "Кто первый войдет в колхоз, тому при свержении Соввласти будем вырезать на спине ремни, а женщинам - груди. О колхозе распространялись самые нелепые слухи - мол, колхоз это барщина, она (в оригинале буква а в слове "она" зачеркнута, что существенно меняет смысл фразы) разоряет сельское хозяйство, и т.п. В январе м-це сего года к моменту организации 2-й инициативной группы в деревне появился неизвестный бродяга, или нищий, в возрасте около 25 лет, оборванный, который распространял слух о том, что он стал нищим потому, что был где-то в колхозе, последний развалился, все имущество погибло, и все члены колхоза, а также их семьи остались нищими. Этот нищий, прожив в деревне дней 5, скрылся".
   Не забыл работник ОГПУ упомянуть и про "террористические акты" (куда же без них?) Так, по его утверждению, "группировка" по отношению отдельных активных работников Сельсовета и группы бедноты проявляла террористические акты, так например: бывш. председатель кресткома ИВАННИКОВ два раза подвергался избиению, одно из коих было учинено в общественном месте гр-ном КИСЕЛКИНЫМ, который прогрыз зубами ИВАННИКОВУ плечо, и во время избиения кричал: "Я тебе покажу общественную обработку!" и т. д. Вторично неизвестные лица осенью 1929 года, поздно вечером, подкараулив ИВАННИКОВА в глухом месте, нанесли удар колом по ногам, причинив большие боли".
  С другим же "терактом" следователь явно переборщил: он оказался настолько слаб в юридическом отношении, что в его достоверности усомнился даже окружной прокурор Медведев. Вот этот эпизод: "В конце января месяца также неизвестными лицами было произведено покушение на убийство предсельсовета ШТЫКОВА, для чего, подкараулив его поздно вечером, каким-то острым предметом поранили лоб. Удар настолько был силен, что т. ШТЫКОВ при ранении не почувствовал боли и обнаружил это ранение только дома, когда увидел окровавленным свое лицо. (последнее предложение подчеркнуто синим карандашом - не прокурор ли? - и на полях поставлен знак вопроса). В этом преступлении заподозрили одного из руководителей "группировки" Сергеева, поскольку тот "... за неделю до покушения поздно вечером дежурил около дома ШТЫКОВА, высматривая таинственно в окно, но, увидев одного из граждан, быстро ушел".
   продолжение следует...
   На этом "противоправные действия" членов дракинской группировки отнюдь не заканчивались.
  Так, некто "КОРОТКОВ Иван Иванович, кулак, индивидуально обложенный, близкий приятель ПАНФИЛОВУ и СЕРГЕЕВУ, активно принимал участие в антисоветской деятельности. Также он, злостный хулиган, своими действиями терроризировал местное население, в частности произвел 2 дебоша, заслуживающих всеобщего внимания. Так наприм., весной 1929 года в нетрезвом виде произвел дебошь, избивая крестьян и бегая по деревне, бросая колья в стены бедняцких домов, загнав всех жителей в избы, которые из-за боязни в течение дня боялись выйти наружу.
   Вторично 19/I - с.г., явившись вечером в чайную кресткома (очевидно, крестьянского комитета - авт.), где находились женщины и мужчины, произвел дебошь, в начале принуждая женщин войти в половую связь с мужчинами в присутствии публики, этим вынудил последних выйти из чайной, после чего побил посуду и пытался поджечь чайную, для чего схватил горевшую лампу, разбил ее об пол и тут же пытался нанести избиение буфетчику..."
  "Безобразия", творимые противниками колхоза и вскрытые следователем, продолжались.
 Так, некто Тимонин, кулак и лишенец, активный член кулацкой "группировки", в одном из разговоров пригрозил председателю сельсовета Штыкову и его отцу, "чтобы они прекратили агитацию за организацию колхоза и нажим на кулачество, в противном случае они будут в проруби или получат нож в бок".
   Кулак Алхимов Алексей Иванович, "активный член группировки", ... имеет склонность к бандитизму, т. к. еще в период военного коммунизма состоял в бандитской группировке и вместе с последней принимал участие в ограблениях в поездах и в глухих местах, отнимая хлеб и другие продукты у граждан, идущих в деревню за хлебом".
   Киселкин Иван Гаврилович, середняк и активный подкулачник, пытаясь сорвать собрание сельсовета, "выкрикивал оскорбления по адресу представителя РИКа: "Кто ты такой есть, приехал нас агитировать? Покажи документ, может ты бандит, и т.д. Он же на этом собрании задавал вопросы явно издевательского порядка, говоря: "Какая разница между сельским попом и СТАЛИНЫМ?" и, не дожидаясь ответа, сам добавлял: "Разница в том, что поп обирает одно село, а СТАЛИН грабит весь Советский Союз". 
 Подводя итоги своего расследования, Колесников озвучил то, что от него, собственно, и требовалось: "Указанные выше лица состояли в антисоветской кулацкой группировке, организованно направляли свои контрреволюционные действия к подрыву мощи Соввласти, для чего созывали нелегальные собрания группы..." и т.д.
  Эти преступления подпадали под печально известную 58-ю статью: пункты 8, 10 и 11. Начальник ОКРО ОГПУ по фамилии Дрейбанд полностью поддержал своего коллегу, утвердив его выводы своей подписью.
  Всех, о ком шла речь, арестовали и отвезли в серпуховской исправдом. Дела троих самых главных кулаков (они скрылись на момент ареста) выделили в отдельное производство. Остальных судили. Половину членов "группировки" (9 человек) постановили освободить из-под стражи (троим из которых дали 3 года условно). Самое строгое наказание - заключение в концлагерь в Северном Крае сроком на 5 лет получили трое человек, в том числе двое Морозовых: Борис Григорьевич 1875 г.р. и Герасим Иванович 1874 г.р. Правда, концлагерь пожилым уже людям скоро заменили на ссылку в те же края и на тот же срок.
  Теперь для примера разберем подробнее, в чем заключалась вина Бориса Григорьевича и посмотрим, за что давали тогда пять лет лишения свободы.  Вот перечень его "деяний" из обвинительного заключения:
   "МОРОЗОВ Борис Григорьевич, бывший владелец баржи (в последнем слове "и" зачеркнули и осталось "барж": действительно, одна баржа - как-то ни то, ни се), занимался сплавкой леса по реке Ока. В период революции до 1929 года арендовал под огород землю, содержал наемную силу, платя налог около 600 рублей. Член кулацкой группировки, близкий приятель СЕРГЕЕВУ И ПАНФИЛОВУ, принимал участие в нелегальных собраниях. В частных беседах вел агитацию против организации колхоза и налоговых обложений, и пользуясь случаем семейной связи с инспектором ОкрФО - МОРОЗОВЫМ Иваном Васильевичем (зять БОРИСА), недооблагался налогом сам и принимал меры через зятя к недообложению своих приятелей".
   Вот, собственно, и все его "преступления".
  Теперь глянем, чем же оказался опасен для колхозного строительства Герасим Иванович. Тут картина несколько иная. Герасим Иванович не являлся близким приятелем Сергееву и Панфилову, барж по Оке не гонял, однако был замечен в других, не менее тяжких прегрешениях:   
 




Zemlemer

  • Новички
  • *
  • Сообщений: 4
    • Награды
Ответ #1 : 21 Декабря 2022, 16:23:23
 "МОРОЗОВ ГЕРАСИМ ИВАНОВИЧ, церковный староста, арендует землю и занимается эксплоатацией наемной силы. Как член группировки предоставлял свой дом под нелегальные собрания, устраивая таковые под видом собраний церковного совета. Открыто с агитацией антисоветского характера не выступал, но в узком кругу высказывал недовольства против организации колхоза, закрытия церкви и гонений на религию вообще. Он же принимал активное участие в сборе пожертвований денежных средств в уплату налога за священников." Таких поступков, как потом оказалось, хватило для того, чтобы осудить человека на пять лет.
  Однако это еще не конец истории. Борис Григорьевич, подобно нашему прадеду, не опустил руки и стал бороться за свободу. За него дружно вступилась вся деревня: земляки поручились, как написано в их петиции, что "Морозов Борис Григорьевич ни в коей мере вредным элементом быть не может и таковым никогда не являлся". Вспомнили также, что двое его сыновей сражались в рядах Красной армии. Добрые люди обошли всю деревню и на трех листах собрали подписи в его поддержку, всего 130 человек, причем неграмотные (нашлись и такие) выразили солидарность крестиками против своей фамилии. Дети Бориса Григорьевича - дочь Пелагея и сын Павел - тот, что сражался в Красной армии, тоже ударили в набат: они написали заявление на имя Верховного прокурора республики товарища Крыленко, где просили его личного вмешательства, так как, по их мнению, "органы ОГПУ были введены в заблуждение людьми, несведующими о нашем отце".
  Сам же обвиняемый, находясь под арестом, через доверенных лиц затребовал нужные для себя справки и характеристики, из которых, в частности, прояснялось происхождение злополучных "барж" и лесосплава, а также "арендованной земли", то есть  "отягощающих по делу обстоятельств".
   Выяснилось следующее: как оказалось, еще до революции Борис Григорьевич "2 года  работал на Оке перекатным старшиной на Дракинском перекате со своими двумя сыновьями, а с 1910 по 1918 год имел один паром, который обслуживал своим личным трудом и никого не эксплоатировал". Проще говоря, наш земляк занимался нужным и полезным делом - он обслуживал небольшую паромную переправу через Оку, перевозя людей с берега на берег. Приобретя опыт паромщика, Борис Григорьевич решил завести ту самую, не дающую следствию покоя "баржу". Как следует из соответствующего документа, в действительности "баржа" представляла из себя "... маленький паромчик размером 20 аршин в длину и 8 в ширину, на котором он своим личным трудом, без привлечения наемной силы, занимался подвозкой дров из гор. Таруссы в гор. Серпухов на бывшую Беляевскую фабрику" (Занарскую прядильно-ткацкую фабрику - авт.). Этот "буржуйский лесосплав" продолжался три года: в 1918 году оба сына Бориса Григорьевича ушли в армию, и, лишившись подмоги, он продал свой  "паромчик" окскому Госпароходству.
   Теперь что касается "арендованной земли". И на этот случай имеются справки, причем одна из них носит прямо-таки анекдотический характер. В одной из характеристик Бориса Григорьевича в качестве заслуги приводятся сведения о том, что "... в период 1924 - 1927 г.г.  Морозов Б.Г., имея хорошего племенного жеребца, создал по договору с земельными органами случной пункт, где производил покрытие крестьянских маток за мизерную цену, а беднякам совершенно бесплатно..."
   А вот справка по этому поводу (привожу дословно):

             Р.С.Ф.С.Р.
   Земельный отдел Серпухов-                                            В ответах ссылаться на Н/№ 10214       
   ского уездного Исполнитель-                                                     от 5-го августа 1927 года.
   ного комитета Советов Рабо-                                               Пунктодержателю Морозову Б.Г.
   чих, Кр. и Красноарм. депута-                                              дер. Дракино Пригородной вол.                                     
   тов.
   Агрочасть.     

                  Серпуховской земельный отдел сообщает, что принадлежащий Вам жеребец "ВАСЬКА"
              не включен в список жеребцов, получающих государственную премию, т.к. он в этом году
              случную работу не вел, но принимая во внимание, что жеребец был болен долгое время,
              а также отмечая проделанную племенную работу за прошлые годы, УЗО находит возможным
              премировать Вас лугом размером в полдесятины, находящимся на аэродроме.
              Для оформления прав получения луга Вам надлежит явиться в УЗО.

                                                                                         (полдесятины - чуть больше полгектара - авт.) 
 
       Как видим, плантатор-землевладелец, равно как и судовладелец из Бориса Григорьевича не получился: лужок он получил бесплатно для своего племенного жеребца, который, в свою очередь,  для бедняков "трудился" на безвозмездной основе. Единственное же его "судно", как мы узнали, представляло из себя "маленький паромчик" размером 20 на 8 аршин. (четырнадцать на пять с половиной метров).
        Защита арестованного, как следует из приведенных документов, продвигалась успешно, и Фемида  дрогнула: полгода спустя дело в отношении Б.Г. Морозова было пересмотрено.
          "С 25 октября 1930 года, - как сказано в новом судебном постановлении, - Морозову Б.Г. оставшийся    срок наказания считать условным, разрешить свободное проживание по СССР". Таким образом, 55-летний Борис Григорьевич обрел свободу.
       Насчет Герасима Ивановича Морозова никаких данных о послаблении наказания в деле нет.   
    Коротко о других Морозовых, волею судеб (а точнее, по воле следователя Колесникова) попавших в   "кулацкую группировку":
   - Степан Николаевич (кстати, бывший жандарм) с супругой Варварой Афанасьевной были освобождены          и дело их закрыто;
   -  Тимофей Григорьевич, 50-ти лет, получил 3 года концлагерей, но в тюрьме заболел туберкулезом и  был освобожден;
   - Иван Иванович - 3 года ссылки в Северный Край;   
   - Василий Иванович, его сын, пострадал больше всех: после трех лет концлагерей в Ухте ему, по  неизвестной причине, добавили новый срок - три года ссылки в Вологодскую область.
    На этом заканчивается история о "кулаках" Морозовых из деревни Дракино,  так или иначе оставивших свой след в создании колхоза  "Большевик".     
     P.S. Все лица, проходяшие по делу "кулацкой группировки", были реабилитированы в 1989 году в соответствии с указом ВС РСФСР".