Лично мне схожесть букв на стенах и в кроссвордах кажется достаточной, чтобы присудить авторство кровавых надписей госпоже Маршаль. Главная проблема официальной версии заключается в положении трупа: оно явно противоречит логике поведения умирающей, если бы она оставалась одна в забаррикадированном помещении и ожидала смерти, истекая кровью и надеясь только на возмездие в лице правосудия. Однако, если предположить, что убийца вернулся и закончил начатое, то противоречие устраняется. Таким образом, сценарий убийства мог быть следующим:
1. Омар наносит тяжелые телесные повреждения г-же Маршаль, орудуя деревянным брусом и садовыми ножницами. Та теряет сознание.
2. Омар выходит из подвала и в поисках добычи обследует дом. Возможно, на рабочем столе берет тот самый обоюдоострый нож, пропажу которого заметила горничная.
3. Г-жа Маршаль приходит в себя, подпирает дверь кроватью и случайными предметами, делает те самые надписи, возможно, не успевая закончить одну из них к возвращению своего истязателя.
4. Омар обнаруживает дверь заблокированной, налегает на нее и протискивается в образовавшуюся щель. Г-жа Маршаль не в состоянии оказать сопротивление и получает еще несколько ударов холодным оружием.
5. Омар оттаскивает тело своей жертвы в котельную и наносит дополнительные повреждения, дабы на этот раз полностью убедиться в смерти своей несчастной работодательницы.
6. Не замечая или не понимая смысл обличающих надписей, Омар протискивается в дверной зазор и покидает место преступления. Блокирующая конструкция остается выполнять свою нехитрую функцию.
Остается проблема грамматической ошибки. Могу лишь предположить, что пока еще живой человек, хоть уже и чувствующий приближение смерти, но все еще надеющийся на чудесное спасение, не использовал прошедшее время в отношении того ужасного действа, на пороге которого находилось его существование. А момент был явно не самым подходящим для подбора наиболее удачных словоформ.