«Америка переживает в среднем 2,5 массовых ножевых ранений в год. 90% правонарушителей — мужчины, 83% — взрослые. Ни об истории злоупотребления психоактивными веществами, ни о криминальной истории широко не сообщалось. Немногие были зарегистрированы как имеющие известные связи с террористическими организациями; одиноких участников было больше, чем членов террористических групп, но и тех, и других относительно немного. Все одинокие преступники были мужчинами. Шесть правонарушителей продемонстрировали повышенную изоляцию от других во время, предшествовавшее инциденту с ножевым ранением, и только двое были зарегистрированы как проявляющие физическое возбуждение перед нападением.
По крайней мере, 20% будущих массовых ножевых ранений были явно озабочены насилием в период, предшествующий инцидентам с ножевыми ранениями, часто в связи с интересом к убийству. Еще в семи случаях они в целом проявляли склонность к насилию. В четырех случаях они продемонстрировали озабоченность как насилием, так и убийствами. Что касается поведения до нападения, когда были известны данные об утечке, подавляющее большинство этих преступников сообщали о своих насильственных намерениях либо непосредственно жертве, либо косвенно третьей стороне. В этом исследовании принят расширенный взгляд на утечку, предложенный Отделом поведенческого анализа ФБР, который включает любые выражения, независимо от того, были ли они переданы другим, которые, по-видимому, передают «мысли, чувства или намерения причинить вред». Авторы сопоставили наличие утечки с сообщением о наличии психического расстройства и не обнаружили статистически значимой связи между этими переменными в выборке.
Жертвы и правонарушители могли знать друг друга с такой же вероятностью, как и нет. На нападения со стороны интимного партнера приходится менее 10% случаев, даже меньше, чем на другие семейные отношения. Случаи, когда жертвами были исключительно дети в возрасте от 0 до 12 лет, составляли десятую часть выборки, немного опережая случаи, когда жертвами дел становились только подростки.
Что касается атак с одного объекта, то атаки чаще всего происходили в школах, жилых домах, на улицах или в других общественных местах, таких как торговые центры, рынки и транспортные станции. Вторичный анализ показал, что существует связь между мотивом и местом. Неудивительно, что атаки со стороны интимного партнера чаще всего происходили дома. Приступы, закодированные как мотивированные психическим заболеванием, непропорционально часто происходили в школе. Ответные нападения также непропорционально часто происходили в школе; эти атаки могут быть вызваны желанием отомстить за любое количество предполагаемых обид.
Более четверти случаев касались нескольких мест нападения. Безусловно, наиболее распространенным первичным мотивом было психическое заболевание в 34% случаев. Как уже отмечалось, психическое заболевание кодировалось как мотив, когда информация, доступная в новостных сообщениях, указывала на то, что симптомы болезни составляли основную движущую силу решения о нападении (например, командные галлюцинации, направляющие нападение), а не просто сопутствующие обстоятельства. Из множества форм основных психических заболеваний большинство исследований выявило психические расстройства как наиболее тесно связанные с общим риском насилия. Что касается целенаправленного насилия, среди взрослых массовых убийц наблюдается значительно более высокий уровень тяжелых психических заболеваний, включая психозы. Истории психического здоровья часто были неизвестны в настоящем исследовании, но там, где данные были доступны, в новостных статьях сообщалось о явном существенном наличии психического расстройства. Шестьдесят четыре правонарушителя, или почти все, по которым были известны данные, были идентифицированы как психически больные в той или иной форме. Только четыре случая характеризовались явным отсутствием психического расстройства. Ни одно из этих дел не избежало наказания, что может означать хорошие новости для распределения ресурсов правоохранительных органов в этих типах атак. Хотя данные в этом случае не были достаточно надежными, чтобы позволить исследователям каталогизировать его причины, тем не менее интересно, что преступники, нанесшие массовые ножевые ранения, в конечном итоге так и не избежали наказания.
Суицидальность представляет интерес как в качестве ранее существовавшего фактора риска, который может указывать на повышенную уязвимость к участию в планировании насилия, так и в качестве динамического предупредительного поведения, которое может указывать на возрастающую угрозу насилия. Только 5% покончили жизнь самоубийством во время или после нападений. Еще 12% умерли в результате «самоубийства со стороны полицейского» или других присутствующих. Стоит упомянуть, что намерение выжить при массовом нападении, вероятно, требует большего или, по крайней мере, иного планирования, чем когда преступник либо не заботится о выживании, либо планирует умереть или быть убитым. Чтобы выжить, обычно необходимо учитывать защиту атакующего от контратаки, а также цели, которые необходимо достичь перед отступлением и побегом. Вполне возможно, что нападавшие, движимые психозом, специально не рассматривали и не планировали выживание вместо смерти; в критический момент у них, возможно, просто не было воли или желания совершить самоубийство, но они не обязательно составляли предварительный план, согласно которому они намеренно выстояли бы. На сегодняшний день недостаточно доказательств, подтверждающих, что импульсивные массовые атаки действительно имеют место».
Тема: Убийство 4 студентов в г. Москва, штат Айдахо (Прочитано 148317 раз)