Я не то чтобы совсем не допускаю, но ставлю на последнее место, я уже говорил потому что странностей много, а то что происходило 22.04 в рехабе мы знаем лишь от сотрудников и пациентов.

Мне кажется, дело не в странностях, а просто Вы не учитываете сложностей данного контингента. По приведенным экспертизам ясно, что там уже наступили некоторые изменения в психике, что лечения маловероятно были добровольными (во всяком случае сознательно добровольными), что семейные отношения уже не воспринимались как семейные. Свидетели показывают неоднократное намерение
сбежать как только погодные условия позволят. Получается, основания так считать всё же имеются - что она могла уйти сама, сознательно, позаботиться о выживании и даже прекратить контакты с семьей при всём этом.
Если брать просто материалы следствия, которые выложили, то получается что на "странности" напирает только мать. Причём напрашивается, что сама не до конца откровенна. Наверное и продажа квартиры имела первоочередной целью отнюдь не улучшение жилищных условий, а именно лишение возможности возвращения - "мама, я передумала, забирайте меня! - ой, доча, а пока некуда, вот ты курс закончишь и как раз будет куда к этому времени" - оно примерно как-то так напрашивается. При всём при том, хоть она и предъявляет эти "странности" следствию, но следователь выдаёт ей полный отказ на основании, что эти "странности" ничем не подтверждаются в ходе уже проделанной следственной работы.
Мать отказалась проходить полиграф, т.к. оскорбилась, когда полиция стала догадываться до неё, зачем она продала квартиру.
Ну правильно, полиция то не наивная публика, представляет себе людей с зависимостью и их внутрисемейные проблемы не понаслышке. Отказалась - значит, есть чего скрывать, убийство не убийство, но то что способно повлиять на восприятие картины не в её пользу. Понятно же, что если человек действительно дорог, то на что только люди не идут, а тут подумаешь - всего то проверить правда ли всё то что ты рассказываешь.
По поводу того, как мать почувствовала, что с Мелиссой что-то не то - тут можно списать либо на материнское чувство, либо на то, что ей кто-то позвонил с центра (не руководитель, но мб какой-то сотрудник) и сообщил об инциденте. Пациенты вряд ли могли сообщить, т.к. у них не было телефонов, связь была односторонняя - т.е. у кого-то из сотрудников был телефон и раз в месяц пациенты могли поговорить по нему с родственниками. Только тогда странно, что мать об этом не упоминает.
Материнское чувство, если таковое допускать, наверное должно было подсказывать, что ребёнку плохо, на каком-то относительно продолжительном отрезке времени. Здесь какое-то спонтанное его проявление, словно. И всё равно штука такая - не докажешь и не оспоришь, для кого-то существует, а для кого-то нет. Второй вариант вот более рациональный. Там около пяти часов прошло между побегом и звонком в центр. Так-то этого гипотетически вполне достаточно, даже чтобы оказия появилась у самой девочки - местный, случайно проходящий мимо, как вариант - заранее потыренный, мобильник. Может быть это объяснило бы не только загадочное беспокойство матери, но и загадочную появившуюся через 10 часов машину. Причём прав дядька Реалист, свидетель приводит свой рассказ не так, как нам приводит его мать.