Я перевела, кстати, одну из статей, на которую опиралась англоязычная wiki, копая под Брену. Перевод тут машинный, поэтому не обессудьте, естественно, будут ляпы.
Суть при этом понять вполне можно, и даже - атмосферу. (В этом, думаю, и была основная цель журналиста. Элегантно, красиво, без грубых ходов и придумок, повествуя из зала суда, тем не менее все же направить внимание так, чтобы свидетельницы обвинения были "странными" и, пожалуй что, неприятными. Кое-где даже злонамеренными. А Бозетти, не обеленный впрямую, как бы остался вообще за бортом. как единственный, кто в этом "театре" не участвует.)
Тем не менее, очерк красивый. И стоит прочтения, как я считаю.
Итак:
***
"Знаете, что это? Я не знаю, что ответить: я не помню». Сильвия Брена красива. Но Сильвия Брена ужасно уклончива. Сильвия Брена улыбается и разводит руки, на скамью свидетелей в Суде Бергамо, и все в центре внимания, пожимая на нее. Если в этот процесс не были запрещены съемки на телевидении, сегодня бы уже стала звездой программы во второй половине дня. Это пятнадцать раз подряд, что Сильвия повторяет, чтобы не помнить то, что она сама была свидетелем агентам. Ее адвокаты Паоло Кампорини и Клаудио Сальвани в университете, в четвертой степени, чем те, которые даже не Перри Мейсон.
Спрос является одним из тех важных: «Помню, чтобы мы обменивались сообщение с его братом, в 18.35?». Ответ: «Нет». Вопрос: «И помните, что удалил сразу после?». А она: «Нет, не помню». Вопрос: «Но разве не странно, что и она, и ее брат, мы оба удалил только то?». Ответ: «Да, может быть. Но если я не помню....». Ее спрашивают: «Помните, вы видели Yara, сидя в зале?». «Если я сказал, должно быть так».
Еще юристы: «Но ты хотя бы помнишь, что он сказал, что получил час в тренажерном зале?». «Нет, не помню». Сохранить скрывается в оттенках вежливости, где движения досады: «Но как может, что забыл? Читаю его показания!». И тогда она: «Ах, да, сейчас, который говорит мне это, я помню». Вы помните, как плакали, домой, в ночь исчезновения, как рассказал его отец?
«Нет, не помню. Но если он сказал, что вы можете». Это, как желтый, загадка, но и как фильм. Это как лабиринт, в котором вы теряете, как удалить доске. Друзья Яра, ее спутники тренажерный зал. Все мило, все умные, все способны проявить себя в итальянском задачу, обязательно, без каких-либо деревенский.
Есть другая сторона этого процесса: ничего общего с бергамо, племенной, тайного, иногда мутная, доказанные следствием: они совершенны, похожи друг на друга, могли быть выходы из литья американской серии, они справедливые волосы, сверкающие глаза, взгляд, вода и мыло. Только, что там тоже эта деталь: все они говорят, что ничего не помнит.
Которые разгуливают среди дня и вечером второго дня процесса для убийства Яра. Сильвия - единственный человек – кроме Бозетти - что он оставил свою Днк на одежде Яра.
На рукаве пиджака, чтобы быть точным. Все отзывы говорят, что, когда она вошла в зал Яра не было куртки, она не помнит, что говорил, и говорит, что ходила на другой этаж, чтобы сделать упражнения. Но тогда это Днк, откуда? «Я не знаю».
процесс, как ни странно, это Бергамо: в пятницу утром в кулаки, чтобы войти в зал суда, забор из журналистов был переполнен, притчи tigger сверхурочно, чтобы покрыть свидетельства отца и матери. Но когда после марафона разрушительного начинают дергать за друзей и бывших одногруппников Яра, чтобы не чувствовать себя там почти никого нет. Вот Даниэла Росси, один из учителей: «Когда мама Яра позвонил мне в первый раз не волновалась, я думала, что Яра она остановилась, чтобы поприветствовать кого-то».
Вот бывший партнер, Илария Ravasio, двое из них еще несовершеннолетние. Во время судебного заседания показания Brena становится предлогом для тела, чтобы тело между адвокатами и председателя суда, достойный главы Гришэм: «Мисс Brena, я хотел бы спросить. Она использовала машину, возвращаясь домой?». И президент: «Адвокат Спасти, этот вопрос не относится!». И правовой Украины ("правовой Украины" - это "адвокат Бозетти". Не знаю, почему Гугл перевел его так - прим.авт.): «Я возражаю, господин президент: если бы не это, утверждая, свидетельство инструктора Yara, что это?». Ответ: «Тогда задавали вопросы о том, Yara, не на собственной части головы». Стон: «Тогда перефразирую: Мисс, Короткий, после ухода Yara, что половину он использовал для того, чтобы выйти...?».
Так все и продолжается, с тонами, юридический триллер, но с неумолимой косвенные каждый шаг, как будто это игра в шахматы. Я читал свидетельства, сделаны в 2010 году Сильвией и от другими девушками. Но пока что я не слышал рассказ матери Yara, и пока что я не видел в Классе, я не понимал, насколько это может быть важно. Между тем есть в справочнике: читать учитель, в досье, но только с процессы, понять, что «мистраль» были не женщины, но девушки восемнадцати-двадцати лет, которые учатся на больших и учили с малых. Сегодня друзья Yara я только что стал совершеннолетним, и имеют возраст, что в день убийства у них были свои инструктора: даже Yara сегодня будет восемнадцать лет.
Первые, и вторые, и среднее между вчера и сегодня-это средняя точка одного поколения. Меня поражает, очень даже свидетельство Мартины Дольче. Он восемнадцать лет, взгляд испуганный, как у лани. Мартина в этот процесс головки решающим, потому что она получила последнее сообщение Яра, последний контакт в жизни. Утром мама Маура Panarese, г-жа Gambirasio, описал связь железо из этих трех подруг, которые с завидной регулярностью ели вместе, ходили вместе в тренажерный зал, играли вместе, участвовать в гонках вместе. Адвокат спрашивает у Мартины: «Помните, вы получила сообщение от Yara?». И тогда она тоже расширяет свои удивленные глаза лани: «Нет, не помню».
Я спрашиваю: но как это возможно? Событие самой большой и страшной в своей жизни, и забыл, так? «Помните, если Яра было любви, если говорить о парнях?». А она: «Вообще-то, мы говорили мало личных вещей, только гимнастика». Адвокат в недоумении: «Но вы не были подругами?». А она мне: «наши отношения зависели в основном от гимнастики».
Именно в этот момент, во второй половине дня, что мне интересно: они просто боятся или скрывают что-то? Также Лаура Капелли была учительница Яра, она тоже сегодня двадцать пять лет. Это вы, кто предупреждал, Сильвия Брена, в тот вечер. Также Лаура-симпатичная, серьезная, добросовестная. Но порой даже она не помнит: «Понимаете, прошло столько времени». Ее спрашивают: «Помните, что брат Брены в ближайшее время с ним встречаться в центре?». Ответ: «Нет, абсолютно». Тогда адвокат Кампорини получает нетерпеливы: «Но как? Если в показаниях он сказал, что он работал в баре!». А она: «Он прав, я и забыла».
Утром, г-жа Gambirasio было выявлено условие невероятное: няня Яра, которые дал ей руку домой, и, что в время она стала одной из ее лучших подруг, это была г-жа Аврора Дзанни. Но г-жа О. была также жена двоюродного брата Иосифа, Гуэриони, водитель, который в 1969 году была история с Эстер Arzuffi. Гуэриони является биологическим отцом Массимо Бозетти.
Назад немного впечатление, узнать, что сын Аврора, Дамиана, тогда двадцатилетний, был завсегдатаем дома Gambirasio. Парень в день убийства был в Мату-Гросу, но часто место, решающее значение в этом преступлении, диско-клуб, «зыбучие Пески». Был его Днк, из которой вы вышли на Arzuffi, а затем Бозетти. Также Сильвия Брена в классе, повторяет: «я Посещал диско зыбучие Пески».
Тело Яра было найдено в поле Chignolo, точно напротив дискотеки. Спрашивают Брену еще раз: «Вы помните, где это было найдено тело Яра?».
Ответ, я знаю, что вы не поверите, это: «Нет, я не помню».
Я внимательно слушал маму Яры. Во время разговора Сильвия вспоминаю его слова. Я был поражен, с пенальти, синьора Маура, с его дотошностью, от его точности.
В какой-то момент, во время осаждения, мы заканчиваем разговор, потому что в процессе этого также происходит - нижнего белья Яры: «Помните, какой лифчик она носила?» - спрашивает адвокат Кампорини. И председатель: «Но адвокат, как вы ожидаете от нее это помнить? У меня тоже есть дочь, я знаю, о чем говорю!" И мать Яры, бесстрастная: «Позвольте мне, президент, но я очень хорошо помню, что это был розовый бюстгальтер, спортивный».
На этом этапе адвокат заинтригован: «Как вы можете быть уверены?» Ответ: «Я покупала все нижнее белье Яры. Они были немногими лидерами. И когда я увидел эту розу этим утром, я понял, что он бы выбрала этот".
Приведу еще один пример. Мать Яры сказала, что ее предупредили в 18:45: «Я сказал ей вернуться в 6.30. Она хотела вернуться позже. Я сказал ей: тогда в 18.45. Он никогда не мог отложить, не сообщив мне. И путешествие назад: «Я сказал ей, куда идти, пересекая границу. И я посоветовал ей пойти в сторону тротуара, где стоят уличные фонари, самый легкий. Тогда президент говорит ей: «Но ты не можешь быть уверен, что он это сделал ...». И миссис Маура: «И все же они есть. Я объясняю им. Когда я вернулся извне, если это было в расписании, когда Яра вернулся домой, я использовал этот маршрут с машиной, просто чтобы пересечь его: в 99% случаев я нашел его прямо там ». Может ли подобное случилось с такой матерью?
По мере того, как часы проходят, и свидетели выставляют напоказ, этот мир приходит мне в голову, когда Яра выросла. Правила и времена, необыкновенная мать, ласковая, но очень внимательная. Мама Маура говорит: «В катехизисе мы не хотели идти дальше по ее выбору. Тренажерный зал был безопасным местом". Она добавляет: «Я знаю, что кто-то высмеивал внешность. Childish. Я думаю, они назвали ее «Койот». Но это были не серьезные вещи".
Адвокаты, однако, находят, просеивая через библиотеку, что Яра заимствовала две книги об издевательствах (одна называется «Уродливая», рассказ о дочери, оскорбленной репрессивной матерью). Она поражена: «Я их не видела».
Г-н Гамбарисио кричит и заставляет всех плакать, когда он говорит очень красивым голосом, который скручен и треснет: «Это был клей, соль этой семьи, на котором было серебро! Вы попросили стакан воды, и она принесла его вам, сделав колесо".
И он смеется, и плачет, и нет решения преемственности. Он плачет и рыдает, особенно когда он вынужден отследить свои отчаянные странствия по улицам, и на него падает тоска этого вечера. Он не хочет рушиться. Он останавливается. Президент помогает ему в вопросе. Но он снова плачет. Однако он говорит, что дорога была заблокирована для работы. Многие не осознают последствий этой шутки, но, как утверждают в своем выступлении, Руджери и адвокаты да. Если бы были какие-то задания, как Боссетти мог бы ходить по кругу со своим «хищником»? Ван. Это предложение, между слезами, сломало теорему об обвинениях. Это такой процесс, сложный, как судоку. За каждой деталью есть следствие, за каждой слезой происходит заговор.
Но настоящими новостями являются эти девушки, которые, кажется, выпрыгивают из другого мира, из фильма «Девственницы-самоубийцы», Софии Коппола, этих прекрасных и забывчивых девушек, которые могут молчать только за благоразумие, но которые, возможно, скрывают что-то , Яра была тринадцатилетней девочкой, которая взорвалась в своей жизнеспособности и вступила в контакт с миром взрослых в спортзале.
Может быть, в спортзале она нашла бандоло (?), который вывел ее из безопасного пути вечера? Может быть, песочная песня "Зыбучих Песков" была эпицентром жизни, но также и морским портом?
Единственным НЛО, в этот день, единственным, кто не связан с этим миром, как ни парадоксально, является Массимо Боссетти. Единственное, на что друзья Яры отвечают без амнезии, и смотрят ему в глаза: «Мы никогда его раньше не видели». Это также невероятный хиазм, который связывает две семьи: Гамбрирасио и Боссетти: две матери, которые командуют всем, два отца, которые работают, приносят деньги и возвращаются на строительные площадки с выходных, передавая все жене, как говорит Фульвио: «Администрации семьи ".
Пока слушание вот-вот закончится, я вспоминаю историю Сильвии Брены. В тот вечер, по ее словам, после плача и отчаяния, она отправилась в оратора до 23.00. Затем она выпила в пабе «Агада». Затем, услышав рассказы, он снова проплакала всю ночь. Возможно, очень нормальный путь для некоторых девушек этого поколения: прерывистое отчаяние. Возможно, за этими молчаниями и этими упущениями существует тень, невыразимое подозрение, чего мы не знаем.
Вечер: я следую за Сильвией в суде, в сопровождении полицейского, выходящего по коридорам, и меня поражает небольшой поворот. Сильвия приходит в маленькую комнату, в которой есть все остальные друзья, которые после дачи показаний ее ждали: пять девочек, бывших товарищей и бывших инструкторов. Они выходят, пересекают дверь, отвечают «Нет комментариев» журналистам, размещенным с обеспечением безопасности, которое мог бы сделать Белен Родригес. Они поднимаются по лестнице на стоянке, и они идут вместе, неся все сомнения в этой загадке."
автор - Лука Телезе; перевод гугла; взято тут:
http://www.liberoquotidiano.it/news/italia/11827765/Processo-a-Bossetti--le-strane.html