На большинство вопросов, к сожалению, ответов нет. Более того, у журналистов, писавших об этом деле было ощущение, что его замяли, как могли.
Молоток, получается не семьи Жан Мари, так как в ее показаниях, он был у нападавших с самого начала. А вот подсвечник меня заинтересовал. Он есть в протоколе осмотра со следами крови и волос, но нет в показаниях Жан Мари. По крайней мере Джош Хиксон, журналист, который имел доступ к делу и выложил некоторые документы, о нем не упоминал, пересказывая рассказ Жан Мари.
Результаты тестов ДНК и крови, так и не были обнародованы.
Сын Жан Мари не пошел в тот день в школу, так как был болен. Вскрытие подтвердило, что у него была простуда. Об этом данные есть.
Дело Дарли Рутиер вообще странное. В Америке преступников оправдывают и при наличии более веских косвенных улик. Такое впечатление, что это был какой-то показательный процесс, плюс давление СМИ, которое заранее сгущало краски при описании преступления. Отгородиться от прессы присяжных все равно не могут. Был в том деле один момент, который настроил против Дарли общественность. Через неделю после гибели детей, у одного из них был день рождения. Семья Дарли отпраздновала его на кладбище. Журналисты выложили запись, она же фигурировала, как доказательство на суде. По мнению всех "веселье" на кладбище выглядело, как кощунство, а не скорбь.
А вот насчет адвокатов Вы правы, тем более, что муж Дарли до 2011г. даже с ней не разводился, и отстаивал ее невиновность.
То, что рассказывает Жан Мари нелогично во многом. Например, вот снимок Гугл дома Жан Мари. Обратите внимание, как близко находятся друг от друга дома. Устроить при этом такое шумное нападение, с разбиванием стекла, криками, вряд ли на это пошли профессионалы, а тем более киллеры.
[ Гостям не разрешен просмотр вложений ] .
На остальные вопросы могла бы ответить только сама Жан Мари. И если принять разные версии, то и ответы разные. Но факт, что записки не было. Возможно, что нацарапанные слова и были своеобразной запиской, которой Жан Мари хотела отвести от себя подозрение, то есть остаться в глазах общества добропорядочной.