И второй вопрос, о котором уже давно спорят, это моральный вопрос. Может ли быть нарушена тайна исповеди священником, если, например, исповедуемый сообщает о грядущем теракте, и священник осознает, что обладает информацией, которая может спасти десятки жизни? А если исповедуемый кается в непреодолимом желании убивать и признается в уже совершенных убийствах?
Тут есть один важный вопрос - о какой именно церкви идет речь? Ведь разница в правилах и практике есть даже между поместными Православными церквами (Русская Православная, Болгарская Православная, Сербская Православная, Константинопольская Православная, ...), не говоря уже о различиях с церковью Римо-Католической, и тем более - с многочисленными протестантским церквами.
Могу вкратце на пальцах пояснить, как дело обстоит в Русской Православной церкви. О других, как православных, так и инославных - говорить не буду, ибо просто не знаю.
Сведения с исповеди об уже совершенных преступлениях священник не имеет права раскрывать никому - тут работает тайна исповеди.
Однако массы исповедь представляют себе не совсем верно.
Дело в том, что исповедь - не только разговор священника и грешника, заканчивающийся словами "Отпускаются грехи твои!" Канонически раскаяние (чтоб стать
истинным раскаянием, а не просто трепотней) должно быть деятельным.
Скажем, какие-то грехи, затрагивающие лишь самого человека (вернее, лишь взаимоотношения человека с Богом), могут и вправду быть отпущены лишь беседой, разрешительной молитвой и напутствием "Иди и не греши более!" Например, человек страдает обжорством (грех чревоугодия), или он наорал на кого-то в автобусе, магазине, на работе (грех гнева), или, скажем, гуляет по проституткам или просто забавляется с легкодоступными дамами - не профессионалками, а так, меняющими партнеров "от любви к искусству" (грех блуда), или еще что подобное - тут достаточно беседы и напутствия. Просто потому, что деятельность раскаяния в таких грехах заключается в прекращении самого греха. Обжирался - стал умеренным в еде, орал на всех - стал сдержанным, гулял по бабам - бросил гулять; вот и она, деятельность раскаяния.
Грехи же, затрагивающие иных людей - такие, как кража или грабеж, изнасилование, убийство - для того, чтоб раскаяние стало деятельным, требуют дополнительных усилий. Священник может потребовать от вора вернуть украденное хозяину (причем "сторицею", то есть, с избытком), или тайно содержать родню нечаянно убитого человека, или ... в общем, в каждом случае вопрос решается индивидуально. В том числе, условием деятельности раскаяния может быть поставлено и условие - пойти и сдаться властям "с повинной" - тем самым видимо признав грешность своих дел и проявив готовность понести наказание (просто напомню слова Благоразумного разбойника, одного из двух, распятых одновременно с Христом: "Мы за свои грехи мучаемся, а он [Христос] - безвинно!" - это и есть частный случай деятельного (искреннего) раскаяния. И не случайно Христос ответил Благоразумному: "Истинно говорю - нынче же войдешь в Царствие Небесное!" - поскольку этот разбойник смыл свои грехи искренним раскаянием и готовностью нести за него любое наказание).
Иное дело - преступление готовящееся. Если священник увидит, что он не смог гарантированно отвратить человека от преступного умысла (на совершение теракта, или, скажем, на продолжение убийств), то он
должен доложить о готовящемся преступлении. Ведь задача священника - отвратить человека от греха, в том числе и
прямым препятствованием совершению его. Некто лишь собирается кого-то убить (ограбить, изнасиловать, ...) он еще не совершил грех, но он должен либо сам отказаться от намерения, либо священник воспрепятствует ему сообщением "куда надо". И исповедник не совершит-таки грех, да и прочие люди не пострадают тоже.
Вот где-то так, если на пальцах.
Тема: Последняя исповедь - убийство Айрин Гарза (Прочитано 97575 раз)