Поскольку прямых улик нет, в любом нормальном суде первым же вопросом адвоката было бы: "если ли еще люди, которые имели мотив и возможность совершить это преступление"? И если да, то как отработали невиновность этих людей?
Следствие сказало, что отработали. Без других подробностей.
В этом деле вообще нет никаких фактов ни от следствия, ни от адвокатов. Видимо, потому что их нет в природе. Из газетных статей вот узнали, что экспертиза не показала наличие ДНК на веревке. А как веревка не сгорела в 12-часов пожаре с обрушившимся вторым этажом и обуглившимися телами?
Ну вот хоть какие-то упоминания об экспертизах в газетной статье. И явка с экспертизами никак не сходится. Но следствие и суд это не смущает:
"Он расскажет, что в тот вечер они с Еленой пили ламбурсское красное шампанское, и он решил попросить у нее руки дочери. «Она сказала, что (... ) я из ничтожной семьи, бедной, нищенской <...>, что Даша со мной только развлекается, (...) что Даше специально подстроили аборт. У меня встала эта картинка перед глазами — мы с Дашей вместе ездили на «узи», Дашин животик, маленькая точечка — написано: «Мое первое фото». У нас могли быть дети, тем более там двойня была... Я рыдал, объяснял ей, что нет, нет, нет. Я взял бутылку со стола — как будто тело не чувствовал, не я это, не я как будто. <...> Она начала убегать, я ей по голове ударил, сказал: «С...а, зачем ты моих детей убила!». Она сказала, что специально это сделали, чтобы Дашка свою жизнь со мной не связывала. Потом я не помню, я просто тупо сидел всю ночь. Понял под утро, что не хочу так жить (...). Я в кладовке нашел какую-то жидкость, веревку. Полил свою одежду жидкостью <...> Я разделся, включил конфорку, положил всю одежду туда и пошел душиться в ванной наверху. Я душил себя, но мозг не позволял — руки опускались. Я ничего не соображал. Я вижу все в дыму черном. <...> Вспомнил, что дети еще в доме есть. Хотел хотя бы их вынести. Увидел, что дом загорелся (интересно, каким образом — сам по себе? — В.Ч.). <...> Потом начал звать на помощь, чтобы детей спасли. <...> Задушить ее (Переверзеву — В.Ч.) я не пытался (а в первоначальной признательной явке говорил, что душил локтем и веревкой — В.Ч.). Я ничего не помню <...>. Я поливал только одежду, труп Переверзевой — нет (в первоначальной явке про использование воспламеняющейся жидкостью он ничего не говорил — В.Ч.). <...> К Даниле я насилия не применял, как и к другим детям, наоборот хотел их спасти. <...> Переверзеву я ударил один раз бутылкой в затылок. Бутылка не разбилась».
Согласно судебно-медицинской экспертизе, повреждений на голове погибшей от удара бутылкой нет. И какого-либо генетического материала юноши на веревке, которой он якобы то душил, то не душил Елену, тоже нет. "
поэтому мы периодически слышим, как ложнообвиненный человек выходит поле 20-30 лет тюрьмы?
Хотя бы выходит иногда.
Сколько таких вышло в России?